Книга Альфа: право первой ночи, страница 14 – Мила Дуглас

Она умолкает, снова водя лейкой туда-сюда, будто гипнотизируя себя струйкой воды.

— В одной из таких разборок погиб Кристиан. А потом… разбился Макс.

— Я это помню, мам. Я уже подросла. Но почему… — я перевожу дух. — Почему меня сначала объявили невестой Лиама, а потом вдруг отдали Максу?

Мать ставит лейку, вытирает руки о фартук. Ее лицо становится похоже на застывшую маску печали.

— Нас только ставили в известность, чья ты будешь. Решения принимали старейшины. И Альфа. Причины… они не для наших ушей.

От ее покорности становится тошно. Я хватаю ее за руку, заставляю посмотреть на меня.

— Мама, неужели ты никогда не хотела убежать? От всего этого?

Ее глаза наполняются такой мукой, что я чуть не шарахаюсь от нее.

— Я люблю твоего отца, Мара. И Мэттью… он еще малыш. Пусть в стае как хотят ко мне относятся. Но Лиам сейчас… он защищает. Не было ни одной крупной разборки с другими кланами с тех пор, как он у власти. Его все боятся. В том числе из-за его… репутации. Иногда страх — это единственная надежная крыша над головой, моя девочка.

Я отпускаю ее руку. Крыша. Клетка с железными прутьями, которую она предпочла свободе. Я не могу ее осуждать. Я сама вернулась в эту клетку.

* * *

Лиам находит меня в библиотеке. Я не читаю, просто смотрю в окно. Он входит бесшумно, как всегда.

— И что ты пыталась выведать у матери, маленький шпион? —Его голос сейчас спокойный, но в нем змеится предупреждение.

Я не оборачиваюсь.

— Ты мне не рассказываешь ничего. Абсолютно. Что за месть? Кто за кого? Я пешка в чужой игре, и мне даже не говорят, по каким правилам меня двигают.

Он смеется сзади. Коротко, без веселья.

— Почему пешка? Ты моя королева. Этого достаточно.

— Я тебя совсем не понимаю! — я наконец поворачиваюсь к нему.

Он стоит, прислонившись к косяку, руки в карманах. В его взгляде была усталая насмешка.

— Когда нужно будет — поймешь. А пока… просто поцелуй меня.

Это было так абсурдно, так безумно, что я действую на чистом адреналине. Я хватаю со стола его же полупустой стакан с виски и выплескиваю содержимое ему в лицо.

Золотистая жидкость стекает по его резким скулам, подбородку, капает на черную рубашку. Он не моргает. Только медленно проводит ладонью по лицу, стирая влагу. А потом его глаза вспыхивают. Хищно. Он выпрямляется и идет на меня.

Я отступаю к стене, но деваться уже некуда. Лиам хватает меня, легко, как котенка, и несет на плече через комнаты. Я кричу, бьюсь, но его хватка только тяжелеет от этого. Он втаскивает меня в ванную, ставит под ледяные струи душа и включает воду. Я охаю от шока.

— Остынь, мышонок, — говорит он, стоя снаружи и наблюдая, как я промокаю насквозь. — Какой грозный мышонок.

— Придурок! — со вздохом произношу я, дрожа от холода и злости.

И тогда он сам шагает в душ. Прямо в одежде. Рубашка и брюки мгновенно прилипают к телу, обрисовывая каждый изгиб его тела. Он прижимает меня к кафельной стене, одной рукой поднимает подол моего платья, другой отодвигает ткань трусиков. Его пальцы входят в меня резко, без прелюдий.

— Маленькая Мара, — шепчет он у самого уха, пока его пальцы двигаются внутри, вызывая предательскую волну чувств, против которой я уже бессильна. Пора признать, что даже такой Лиам распаляет меня безвозратно, откусывая кусок моих мыслей, заполняя меня. — Ты хочешь сгореть во мне? Как ты хочешь это сделать?