Книга Красота в глазах смотрящего, страница 16 – Светлана Строгая, Леся Лимерик

Сон не шел. В носу свербело, напоминая о том, что в аптеку я сегодня так и не заглянула. Несколько раз глухо чихнув в ладонь, попеняла себя за забывчивость и попыталась заснуть, спрятав голову под байковое одеяло. Приторный запах цветов с едва уловимой горьковатой ноткой удалось приглушить, но вскоре стало нестерпимо душно и жарко: Леша пробурчал что-то сквозь сон и по привычке подгреб меня под свой бок, придавив тяжелой рукой. Промучившись с четверть часа, я аккуратно выбралась из захвата, шмыгнула носом, протерла слезящиеся глаза и, обхватив вазу, отправилась на кухню.

Щелкнув выключателем, зажмурилась от яркого света, ударившего в лицо. Почему-то резкий аромат лилий, букет которых я сжимала в своих руках, здесь казался не таким уж и сильным. Поставив вазу на стол, немного полюбовалась изящными оранжевыми соцветиями, усыпанными черными крапинками, промыла лицо водойиз-под крана и, погасив люстру, вернулась в комнату. Вот только запах словно поселился рядом с постелью, комом встав поперек горла. Даже открытая форточка, впустившая в квартиру зябкий ветерок, не спасала. Вдобавок сломанный фонарь на улице так и продолжал мигать, раздражая рваными отсветами, пробивающимися через тонкие шторы. Когда в висках заломило от едкой пыльцы и скачущих перед глазами желтых пятен, я не выдержала и сбежала в свой маленький чулан-кабинетик.

— Позвольте вас побеспокоить? — вежливо спросила я у полки над рабочим столом, проводя пальцем по корешкам книг. — И кто же составит мне компанию этой ночью, ммм?

В ладонь лег небольшой томик, на обложке которого темноволосая дама с вызовом смотрела на мир поверх обнаженного плеча. Невольно я представила себя на ее месте и попыталась изобразить такой же надменный взгляд, провокационно спустив бретельку ночнушки. А что если бы Никита сфотографировал меня в таком виде? Получилась бы из меня «Венера в мехах»? Невероятно смутившись от этой мысли, я быстро подтянула лямку сорочки, пока она окончательно с меня не сползла, и, поежившись, в два слоя обмоталась серым пледом, висевшим на спинке кресла.

— Ночью в голову всякая глупость лезет, — поделилась я с портретом высокомерной дамы, после чего поспешила открыть книгу, приятно скрипнувшую новеньким корешком, и углубиться в чтение вступительной статьи.

* * *

Утро началось с неожиданного телефонного звонка, пропевшего голосом Клары Румяновой про белогривых лошадок. Но радоваться новому дню, вопреки жизнеутверждающему тексту, совсем не хотелось: голова гудела, а шея затекла от сна в неудобной позе за рабочим столом. Поморщившись, я не сразу поняла, где нахожусь, и ответила на вызов машинально, даже не посмотрев на высветившийся на экране номер.

— Алло, — выдохнула в трубку, попутно пытаясь понять, который сейчас час и почему тело плохо меня слушается.

— Диночка! Дочка! — Голос Ренаты Геннадьевны звучал взволнованно, и я моментально подобралась, резко выпрямившись на стареньком, потертом кресле. — Прости, что звоню ни свет ни заря, но я в совершеннейшей растерянности! Представляешь, «Артмуза» в последний момент отозвала свою коллекцию, а у нас половина первого зала стоит пустая!

— Отозвала коллекцию… — хрипло повторила я и только потом осозналасмысл сказанного, нервно воскликнув: — Как отозвала коллекцию?! Завтра же открытие выставки! Что нам на стены вешать?