Онлайн книга «Красота в глазах смотрящего»
|
— С ума сошла?! — возмущенно перебила меня Варя, чуть не навернувшись с хлипкого кресла. — Ты бы еще Плюшова вспомнила! Скандала захотела? Сусликом вытянувшись на стуле, я недоуменно хлопала глазами, пока коллега отчитывала меня за выдвинутое предложение. — Значит так, дорогуша! Никакой обнаженки! — вынесла вердикт разбушевавшаяся девушка и, зачем-то ткнув пальцем в мою правую щеку, добавила: — А свои предпочтения оставь при себе, я перед руководством объясняться не собираюсь, понятно? Я усиленно закивала, давая понять, что все услышала и усвоила. Удовлетворившись произведенным эффектом, Варя поправила очки и царственно опустилась перед компьютером, по-прежнему не сводя с меня грозного взгляда. — Кхм! Может, на всю стену интерактивное полотно развернуть? — словно невзначай предложила она, неловко откашлявшись. — У нас и так второй зал интерактивный, не получится. Да и не успеем… — отмела я идею, которую и сама недавно обдумывала. — Неужели совсем ничего нет? Из… эээ… безопасного и не порицаемого обществом? — Родченко есть. Хочешь? — На выставку «Красота спасет мир»? — Я мученически застонала, представив первыедетища конструктивизма посреди работ современных фотографов. А через минуту замерла, осененная гениальной в своей простоте мыслью: — Погоди-погоди! Красота — это ведь как раз то, что мы здесь храним, верно? — Да ты прямо зришь в корень, — пробубнила Варя, щелкая мышкой по рабочему столу с изображением айсберга, на верней части которого стояла подпись «Экспозиция», а на огромной подводной — «Фонды». Не хватало только «Титаника», переименованного в «Госкаталог». — Это я к тому, что можно взять фотографии не с портретами, а с нашим музеем! Помнишь, где показана работа реставраторов и чистка экспонатов? Там и старые выставки были с посетителями, по-моему. Что скажешь, наскребем на стену? Варя откинулась на спинку жалобно скрипнувшего кресла и, обдумывая мои слова, почесала норовившую рассыпаться гульку из темных кудряшек. — Отчего не наскрести? Наскребем, — вынесла она наконец вердикт, заставивший меня воодушевленно подскочить на месте. — У меня к ним даже рамки со стеклышком есть, специально к юбилею подготовили. — Ура! — Чуть не взвизгнув от радости, я отбарабанила на столе победный марш, готовая к бурной деятельности. — С чего начнем? — Сиди тематико-экспозиционный план редактируй, маньячка, — фыркнула Варя, уступая мне свое рабочее место. — У тебя документы с собой? — Конечно, мы с Ренатой Геннадьевной все оформили. Она скоро должна подъехать. — Вот приедет — будет кому развеской заняться. А я в архив и к Палычу договариваться. Оставшись одна, я тут же накинулась на документацию: развернула списки экспонатов поверх экрана и чуть не взвыла от объема предстоящей работы. Ничего, прорвемся! Главное не утонуть в этом океане инвентарных номеров, от которых спустя полчаса начали слезиться глаза. Когда я все же нашла подходящие снимки и отправила их данные Варе, дышать носом у меня уже не выходило. Организм, ослабленный разыгравшимся в последние дни поллинозом, взбрыкнул и напомнил о давней, заработанной еще в начале музейной практики непереносимости пыли. Увы, полтора года в должности хранителя наградили меня не только бесценным опытом, но и аллергическим ринитом, спровоцированным различными грибками, бактериями, пылевыми клещами и отравой от крыс, то и дело норовящих закусить ценностями мировой культуры. И, как бы мне ни нравился незаметныйтруд хранителя, от которого зависела сохранность шедевров великих мастеров, их прием, маркировка, систематизация и даже транспортировка, состояние здоровья вынудило перейти к экспозиционерам, под теплое крыло Ренаты Геннадьевны. Она многому меня научила, в том числе созданию экспликаций, за которые я сейчас и засела, стараясь не обращать внимания на собственное разбитое состояние. Надеюсь, копировально-печатный центр войдет в положение и оформит информационную табличку уже сегодня… |