Книга Красота в глазах смотрящего, страница 23 – Светлана Строгая, Леся Лимерик

— Правда? — Ник даже на секунду приподнял солнечные очки, чтобы с показным любопытством взглянуть на фотографию, ставшую причиной нашего спора. — Это какие?

— Да вы издеваететсь, что ли?! — окончательно вышла я из себя, сбитая с толку просто чудовищной бестактностью. — Или действительно ничего не видите? Я что, настолько… стандартная?

Ник повернулся ко мне, вновь водрузив на нос свои ужасные очки. Из-за широких темных стекол было совершенно непонятно выражение лица фотографа, и я будто снова оказалась под прицелом его объектива.

— Ты не стандартная. Это они, — вдруг произнес Никита, указав на соседние портреты с красавицами: знойными, роковыми, утонченными, ослепляющими своей безукоризненной внешностью, — все как под копирку. А ты нет.

Слова мужчины, внезапно решившего поделиться своими мыслями, прозвучали слишком спокойно, чтобы заподозрить в них шутку. Вот только эта откровенность болезненно задела какую-то жилу в груди, отчего я отвела глаза, не торопясь с ответом.

— Поверь, Дина, твои черты и линии эксклюзивнее даже черевичек императрицы, — продолжил Ник, а затем окончательно выбил у меня почву из-под ног, прошептав на самое ухо: — Я бы узнал их в любом ракурсе, но сомневаюсь, что здешние ротозеи могут похвастаться тем же.

От откровенного намека, в каких именно ракурсах меня видел он сам, и от горячего дыхания, стекшего по позвоночнику россыпью колючих мурашек, я нервно повела плечом и поплотнее запахнула кардиган, не зная, куда деть руки. Поэтому, когда в следующую секунду в моем карманев беззвучном звонке задрожал телефон, я схватилась за него как за спасительную соломинку. Лешенька, если это ты, жди сегодня самую пылкую благодарность, на которую я только способна!

— Ты где? — раздался в трубке голос Варвары, предпочитавшей в любом разговоре переходить сразу к сути. — Проверила выставку?

— Да, доброе утро… — произнесла я на автомате, совершенно беспричинно расстроенная тем фактом, что моим освободителем оказался не любимый человек, а музейный хранитель. — Я сейчас в первом зале, у входа в…

— Вижу, — перебила меня девушка и сбросила вызов.

Не успела я осознать, что снова оказалась один на один с щекотливой ситуацией, которую сама и создала, как плеча коснулась чья-то рука, заставившая обернуться и облегченно выдохнуть.

— Поздравляю, выглядит все прилично. — Варя махнула в сторону стены с музейными фотографиями, выуженными из фонда благодаря ее стараниям. — Я только от Палыча, он доволен. Просил тебя, кстати, помочь с какой-то инклюзивной программой, а то Ира приглашенного экскурсовода встретить не успевает.

— Спасибо, мне уже сказали. Познакомься, это Никита… — Я на секунду замялась, но, спешно выцепив глазами этикетку под скандальной фотографией, представила мужчину по всей форме: — Никитин.

Это точно его фамилия? Как-то не вязалась такая незамысловатая тавтология со стоящей напротив персоной.

— Никита Никитин? — повторила Варя, по-видимому тоже впечатленная получившейся комбинацией.

— Мои родители не отличались оригинальностью.

— А по вам и не скажешь. — Девушка изучающим взглядом пробежалась по фигуре фотографа, с отрешенным видом застывшего возле своей коллекции. — В очках-то все видно? Может, снимете?

— Боюсь, не поможет, — прокомментировала я, все еще раздраженная недавним спором. — Тут особый случай.