Книга Код Кентавра, страница 32 – Даниэль Кирштейн

Она старалась не реагировать. Сжимала зубы, игнорировала насмешки, молча убирала за собой чужую грязь. Ее земной опыт выживания в недружелюбной среде подсказывал, что любая открытая реакция только усугубит ситуацию, покажет ее слабость. Она замыкалась в себе, старалась быть как можно незаметнее вне тренировок с капитаном, училась ходить по коридорам Цитадели, опустив глаза, но при этом внимательно слушая и наблюдая. Сарказм, который был ее обычной броней на Земле, здесь был неуместен и опасен. Она копила злость и обиду внутри, но внешне старалась сохранять маску безразличия.

Тяжелее всего было в собственной комнате. Хоть Каэла Рин и жила одна, ощущение одиночества и изоляции здесь было почти невыносимым. Тишина давила, а безличная обстановка не давала чувства дома или укрытия. Она часами сидела над коммом, пытаясь разобраться в учебных материалах, в расписании, в структуре Академии, но информация была слишком объемной, терминология — незнакомой, а интерфейс комма — не всегда интуитивно понятным. Она чувствовала себя бесконечно тупой и некомпетентной.

Единственным просветом в этом мраке были тренировки с Капитаном Вольфом. Как ни странно это звучало. Да, они были изнуряющими, жестокими, часто унизительными. Он гонял ее до седьмого пота на полигонах, заставлял часами отрабатыватьэлементарные приемы боя или управление симулятором гравицикла, безжалостно критикуя каждую ошибку. Он устраивал ей допросы под видом разбора полетов, пытаясь выудить информацию о ее прошлом или спровоцировать на проявление «аномальности». Но… во время этих тренировок она хотя бы что-то делала. Она училась. Она двигалась. Она боролась. И иногда, очень редко, когда ей удавалось сделать что-то правильно или проявить неожиданную смекалку (снова опираясь на земной опыт), она ловила на его лице мимолетную тень… не одобрения, нет, до этого было далеко, но, возможно, заинтересованности. Это давало ей силы держаться.

Но как только тренировка заканчивалась, и она возвращалась в свою комнату или выходила в общие зоны Академии, на нее снова обрушивалась волна враждебности и изоляции. Она была изгоем. Чужой среди чужих. И чувствовала, что это только начало. Мелкие пакости — это одно. Но что будет, если кто-то решит, что она мешает ему по-настоящему? Или если кто-то узнает ее главный секрет?

Мелкие пакости вскоре переросли в нечто более серьезное. Видимо, ее стоическое игнорирование и видимое безразличие к издевкам только раззадорили ее недоброжелателей. Или же кто-то решил проверить, насколько далеко простирается «особое покровительство» Капитана Вольфа.

Это случилось после очередной изнурительной тренировки с капитаном, на этот раз в симуляторе ближнего боя. Лина была вымотана до предела, каждый мускул гудел от напряжения, а голова раскалывалась от ментальной нагрузки (симуляторы Цитадели были пугающе реалистичными). Она еле доплелась до своей комнаты в секторе «Гамма», мечтая только об одном — упасть на койку и отключиться хотя бы на пару часов до следующего занятия.

Она приложила комм к панели, дверь открылась, и она шагнула внутрь… чтобы тут же замереть на пороге. Комната была разгромлена. Не сильно, но достаточно демонстративно. Ее форма была сброшена с вешалок на пол и демонстративно растоптана грязными ботинками (откуда здесь грязь?). Учебные дата-планшеты были разбросаны по столу и полу, некоторые с треснувшими экранами. Покрывало с койки было сорвано и валялось скомканным в углу. Но хуже всего было то, что кто-то добрался до ее тайника. Матрас был сдвинут, а то место, где она спрятала дата-чип, было пустым.