Книга Код Кентавра, страница 29 – Даниэль Кирштейн

У Лины перехватило дыхание. В голове пронесся вихрь мыслей. Сказать правду? Выпалить все — про Землю, про портал, про сферу, про то, что она понятия не имеет, кто такая Каэла Рин? Но он уже дал понять, что считает это «фантазиями» или «симуляцией». Правда сделает ее в его глазах сумасшедшей или еще более подозрительной. Солгать? Сказать, что она действительно Каэла, но амнезия стерла все? Но ее действия, ее инстинкты уже кричали об обратном. Любая ложь будет неубедительной, жалкой.

Она сидела, вцепившись пальцами в жесткое сиденье кресла, чувствуя, как холодеют ладони. Взгляд Кайдена не отпускал ее, требовал ответа. Тишина в кабинете стала почти физически ощутимой, давящей.

— Я… — начала она, голос предательски дрогнул. Она откашлялась, пытаясь собраться. — Я кадет Каэла Рин, сэр. Как… как подтвердили ваши сканеры. Я не помню многого из прошлого… из-за инцидента. Я пытаюсь вспомнить. Пытаюсь соответствовать…

Ложь прозвучала слабо, неуверенно. Она сама себе не верила. И он, конечно, тоже.

На губах Кайдена Вольфа появилась тень улыбки. Не веселой, не доброй. Холодной, хищной, как оскал волка, загнавшего добычу.

— Пытаетесь соответствовать, — повторил он медленно, смакуя слова. — Весьма похвальное усердие, кадет. Вот только Каэла Рин, которую я знал, никогда не пыталась. Она была. Высокомерная, дисциплинированная, до мозга костей преданная уставу и собственным амбициям. Она бы скорее позволила себя утилизировать, чем нарушила бы хоть один пункт протокола так демонстративно, как вы сегодня. Она бы никогда не сталапрятаться под брюхом «Цербера». Она бы никогда не полезла голыми руками к силовому кабелю. И уж точно она бы не выглядела такой… потерянной, когда держит в руках бластерную винтовку.

Он снова наклонился вперед, и его голос стал тише, но от этого только более угрожающим:

— Ваши инстинкты — это инстинкты дикого зверя, загнанного в угол. Ваша логика — это логика выживальщика, а не кадета элитной академии. Ваша биометрия может кричать, что вы — Каэла Рин, но все остальное вопит об обратном. Так что я спрошу еще раз, и советую вам хорошенько подумать над ответом, потому что от него зависит, останетесь ли вы в этой Академии хотя бы до следующего цикла. Кто. Вы. Такая?

Паника снова подкатила к горлу Лины. Он давил, загонял в угол, не оставляя путей к отступлению. Сказать правду — и быть признанной сумасшедшей или шпионкой. Продолжать лгать — и выглядеть еще более жалкой и неубедительной.

— Я… я не знаю! — вырвалось у нее почти истерически. — Я не знаю, кто я! Я очнулась здесь, вы говорите мне, что я — Каэла Рин, но я ничего не помню! Я действую так, как могу, чтобы выжить! Может, тот инцидент повредил мой мозг сильнее, чем вы думаете? Может, я действительно сошла с ума? Но я — это все, что у меня есть!

Она смотрела на него с отчаянием, почти с вызовом. Это была полуправда, но она прозвучала искреннее, чем предыдущая ложь.

Кайден Вольф откинулся на спинку кресла, его лицо снова стало непроницаемой маской. Он смотрел на нее долгим, изучающим взглядом, словно взвешивая ее слова, ее эмоции, ее отчаяние. Постукивание его пальцев по подлокотнику прекратилось.

— Возможно, — произнес он наконец, и в его голосе не было ни сочувствия, ни веры. Просто констатация факта. — Возможно, вы действительно не более чем поврежденный актив с аберрантным поведением. В таком случае, вас следовало бы списать и отправить на полную медицинскую переработку.