Книга Дело – в швах! И между строчек, страница 69 – Анна Ледова

Дирк умолчал о том, что заметил у голубого жакетика весьма хитрую изнанку. И о сильно отличающейся от других нижней пуговичке, на которую застёгивалась курточка-«обманка». Но цветочница — так цветочница.

— И вообще! — манерно замахал руками Дирк. — Как вы смеете меня отвлекать? Мне нужно работать!

Этот разговор случился три дня назад, но только сегодня Дирк осмелился дать название эскизам в своём альбоме, посвящённым последнему созданному им образу мисс Тэм. «Куньи тропы». Да. Всё равно никто не увидит.

Сегодня вообще был день откровений. Наряд для мисс Лебран он закончил ещё вчера, а сегодня он уже должен расколоть Бриар на «до» и «после».

Мисс Лебран была терпелива и податлива на примерках, сам же Дирк не сумел ограничиться только одним нарядом, а потому не попросил — потребовал! — показать ему и прочий гардероб деловой дамы.

Как Дирк и ожидал, вещи в нём были исключительно дорогие и эксклюзивные. И даже не все были лишены вкуса — вкуса была лишена сама хозяйка и её горничная, такая же недавняя дочь рыбака, просто не умевшая сочетать одно с другим. Просто всё было вразнобой, и что сама мисс Лебран, что её горничная придерживались одного принципа: «Надену всё лучшее и сразу».

Дирк придирчиво (ох, мисс Тэм порадовалась бы каламбуру!) оценил вложения, безжалостно выбросил с десяток платьев. А из оставшихся нарядов, обуви и аксессуаров составил несколько гармоничных образов, настрого приказав горничной мисс Лебран придерживаться их и не отступать ни на шаг.

За час до приёма Дирк, уже безупречно одетый, ждал мисс Лебран и её горничную у себя, чтобы зажечь в своей мастерской новую звезду делового Бриара и вместе отправиться на прием к мэру.

За два часа до этого Дирк метался по дому, не способный выбрать подходящийгалстук, и даже имел глупость спросить мнения у кухарки. «Да что ж вы как сын лавочника перед вступлением в гильдию мечетесь, — проворчала Гренадина. — Чай, баронет уже, не хрен собачий. Синенький надевайте. А то и оба два».

Дирку словно пощёчину дали. Он замер с двумя галстуками в руке, не в силах поверить в то, что сейчас услышал. Но кухарка уже сунула ему пирожок в возмущённо приоткрытый рот, ловко повязала на нём синюю тряпочку и бесцеремонно развернула за плечи в обратную сторону.

И Дирк решил: чему быть — того не миновать.

✂

Спорить с пирожком во рту было сложно, а с безжалостной правдой — глупо. Ведь сыном лавочника Дирк и был, что уж тут.

И внуком, и правнуком, и прапра, и по отцовской линии, и по материнской, и — как ни крути — со всех сторон. Родился он в семье пусть и богатых, уважаемых и даже обласканных короной, но всё же торгашей. Так что если и было в нём что наследственное, потомственное, выпестованное поколениями, уходящее вглубь веков, так только оно — врождённое стяжательство.

Как и все Андеры до него, папенька торговал тканями, и делал это весьма успешно, значительно преумножив состояние деда. И даже пошёл дальше, вовремя подсуетившись, когда пятнадцать лет назад неверный сосед внезапно напал на северные территории. Здраво рассудив, что в затяжном конфликте голозадые соотечественники много не навоюют, тем более на мёрзлых болотах, Андер-старший заранее скупил шерсть едва ли не по всей стране и стал единственным поставщиком сукна и прочих тканей для королевской армии.