Книга Дело – в швах! И между строчек, страница 70 – Анна Ледова

За что по окончании войны и удостоился всяческих щедрот за своевременное и качественное обеспечение государственных нужд. И в том числе — титула баронета за заслуги перед отечеством.

О том, чтобы заделаться аристократом, папенька грезил давно. И лишь отсутствие титула считал единственной преградой к тому, чтобы развернуться уже по-настоящему. Впрочем, мыслил он трезво и понимал, что его торгашье рыло в изысканных гостиных не ждут. А потому главную ставку Кловетт Андер сделал на единственного сына. Дирку Андеру, отпрыску новоиспечённого баронета, на тот момент было пятнадцать.

На вложения папенька не скупился — лучшие гувернёры обучали слегка застенчивого юношу, порядком обогатившись на этой прихоти папеньки. Манеры, речь, танцы, поэзия, музыка… Диркаи самого внезапно захватил этот незнакомый мир, и в этих всех науках он видел ключ к чему-то прекрасному, досель непостижимому.

Всё, чему его учили, отвечало и его собственной потребности в эстетике. Позже он понял — это его врождённый тонкий вкус требовал соответствующей огранки, взращённый позднее в нужных условиях и распустившийся, наконец, прекрасным цветком.

А первое, что запомнил молодой баронет, глядя на сурового и подтянутого учителя танцев с безупречной осанкой: что фигура расскажет об аристократе куда убедительнее, чем его манеры. Ведь истинный джентльмен — хозяин своего тела, а не наоборот. И только укрощение плоти свидетельствует об истинной силе духа.

Дирку очень хотелось быть и сильным, и истинным. Щенячья припухлость, должная вскоре перерасти в наследственную упитанность, поколениями свидетельствующую о зажиточности Андеров, с этим постулатом не стыковалась.

Маменька, кажется, тогда впервые на памяти Дирка поругалась с отцом. Да и сам он хмурил брови, не ожидая таких последствий. Но отныне Дирку по его же собственному настоянию готовили отдельно. Маменька обливалась слезами и соблазняла пирогами, глядя на стремительно худеющую кровиночку. Сердобольные старшие сёстры, выросшие в убеждении, что красоты должно быть много, носили ему по ночам пирожные, клятвенно заверяя, что никому не расскажут.

Дирк, очарованный новой мечтой, был непреклонен.

Папенька планировал, что наследник, стерев с лица потомственную простоту, станет уже не просто торговцем, но негоциантом. А то и министром торговли. В жёны он ему прочил не меньше, чем какую-нибудь обедневшую графиньку, чтобы к внукам уже точно никаких нареканий не было.

Спустя три года усиленного домашнего обучения перспективный сын был отправлен в столицу на пять лет — изучать в лучшем университете юриспруденцию, политологию, торговое дело и прочие полезные для карьеры предметы.

И лишь спустя четыре года, когда и все остальные Андеры решили перебраться в Ансьенвилль, выяснилось, какой удар в спину наследник нанёс главе семейства.

…Отказавшись от учёбы (тысяча триста арданов в год!) в пользу работы подмастерьем. И где, кем⁈.

Шьюхой в портновской лавке!.. Обслугой для высшей знати, которой должен был стать сам!

…Дирк же с детства был очарован тканями, благо только ими и был окружён.Он уже в четыре года мог с уверенностью сказать, почём будет торговаться драп осенью и почему крепдешин упадёт в цене. В десять мог оценить качество сатина, лишь мельком взглянув на него. Сказать, на чьих именно полях паслись козы, давшие шерсть на эту пашмину.