Книга Хозяйка кафе «Золотой Цыпленок», или Жаркое из дракона, страница 70 – Николь Фенникс

— Не сейчас. Этот разговор требует ясной головы. И… — он запнулся, что было для него так нехарактерно, что у меня перехватило дыхание. — И мне нужно знать, что твой выбор будет сделан не под влиянием благодарности. Или страха.

Он увидел меня насквозь. Как всегда. Я кивнула, не в силах говорить.

— Ты останешься здесь на ночь, — заявил он. — У «Логова» есть свои защиты, более глубокие, чем у твоего кафе. Сора и Финн уже размещеныв гостевых комнатах. Завтра, когда ситуация нормализуется, мы обсудим дальнейшие шаги.

— А ты? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его янтарных глазах что-то вспыхнуло — что-то темное, теплое и бесконечно сложное.

— У меня есть город, который нужно успокоить, и следы, которые нужно замести. И… мне тоже нужно прийти в себя, Элли. Ты — не единственная, кто сегодня вышел за пределы привычных расчетов.

Он повернулся, чтобы уйти, его фигура, высокая и уверенная, растворялась в полумраке оранжереи. Но на пороге он остановился, не оборачиваясь.

— Спи спокойно. Ты в безопасности.

И он ушел, оставив меня одну среди экзотических растений, с губами, которые все еще пылали, и с головой, в которой бушевал хаос.

В гостевой комнате, роскошной и чужой, меня ждало мое неотвеченное письмо от леди Сибиллы. Я вытащила его из складок платья, где спрятала в спешке. Гладкий пергамент, изысканный почерк, блестящие перспективы. Сеть кондитерских. Богатство. Признание. Цена — разрыв с Каэленом.

Раньше это казалось сложным, но абстрактным выбором. Теперь, чувствуя на своих губах вкус его поцелуя и зная, как его руки дрожали, когда он меня отпускал, этот выбор превратился в нечто мучительное и совершенно конкретное.

Я подошла к окну. Туман за его стеклами действительно начинал редеть. Где-то внизу, в своем «Логове», был он. Холодный дракон, который только что признался, что потерял голову. Из-за меня.

А у меня на руках было предложение, которое могло сделать меня независимой, могущественной, защищенной. Все, о чем я могла мечтать, когда только пришла в этот мир.

И все, чего я теперь боялась больше всего — потерять этот только что обретенный, хрупкий, обжигающий жар, что поселился у меня в груди.

«Непрактично, Элли, — прошептала я себе в темноту. — Совершенно иррационально».

И впервые за долгое время я улыбнулась, чувствуя, как эта иррациональность согревает меня изнутри лучше любого разумного плана. Завтра будет война. С Сибиллой, с Синдикатом, с теми, кто искал аномалии. Завтра придется выбирать.

Но сегодня… сегодня было достаточно просто знать, что где-то рядом дышит дракон, и что он, как и я, пытается понять, что же, черт возьми, теперь делать с этим новым, неучтенным фактором под названием «чувства».

Утро застало город, призрачным, но целым. Туман рассеялся, оставив после себя лишь легкую дымку. Все возвращалось на свои круги. Фонари замигали и загорелись ровным светом, бытовые приборы — щелкнули и ожили. Город приходил в себя после лихорадки, но осадок оставался — тревожный, горький.

Я проснулась в чужой, роскошной комнате. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь высокое окно, казались нереально яркими после вчерашней мглы. На стуле у кровати лежало аккуратно сложенное свежее платье — простое, но качественное, явно подобранное кем-то, кто знал мой размер. Ториан? Или… он сам?