Книга Хозяйка кафе «Золотой Цыпленок», или Жаркое из дракона, страница 69 – Николь Фенникс

— А моя природа, — ответила я, прикрыв глаза, чувствуя, как его тепло проникает под кожу, — это выживать. Выбирать свои битвы. И свой яд. И если уж выбирать… то самый редкий, самый сильный и самый прекрасный.

Он издал сдавленный звук, нечто среднее между рычанием и сломанным смехом. И затем его губы нашли мои.

Его губы были не такими, как я представляла. Если до этого Каэлен казался холодным и расчетливым, то теперь его поцелуй был подобен обжигающему огню. Жар, исходивший от его кожи, прогонял зимнюю сырость оранжереи, и я ощущала, как по моей спине пробегают мурашки, не от страха, а от осознания чудовищной силы, сдержанной в этой человеческой оболочке.

Он отстранился первым. Всего на дюйм. Его золотисто-янтарные глаза, еще не до конца вернувшие себе привычную форму зрачков, пристально изучали мое лицо, будто я была сложной формулой, которую он наконец вывел.

— Элли, — произнес он мое имя, и оно прозвучало не как привычное холодное утверждение, а как вопрос, обращенный к самому себе.

Он все еще держал мои плечи, его пальцы впивались в ткань платья почти болезненно. Я сделала шаг назад, и его руки медленно разжались, опустились. Между нами повисла новая, непривычная тишина. Она была густой, как этот проклятый туман за стенами, но теплой изнутри.

— Что теперь? — спросила я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. — Твой сканер ушел. Атака отбита.

— Ситуация в городе стабилизируется. Туманрассеется к утру. Но твоя безопасность по-прежнему под вопросом.

Он говорил деловым тоном, и это было… облегчением. Слишком много чувств, слишком много признаний за один вечер. Мне нужно было за что-то зацепиться. За логику, пусть и мрачную.

— Значит, я все еще «аномалия», которую ищут.

— Да. Но теперь ты моя аномалия, — он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнула та самая опасная, хищная уверенность, но теперь она была направлена не против меня, а вовне. В этом была разница. Колоссальная. — И это меняет правила игры. Ториан сообщил, что твоя кузина уже в руках стражи. Ее признание зафиксировано. Непосредственная угроза с ее стороны ликвидирована.

Мысли об Изабелле вызвали во мне странную смесь жалости и удовлетворения. Она сама загнала себя в угол, отчаяние лишило ее последних крупиц ума. Но ее признание… оно было публичным. Значит, о долгах «Синдикату» теперь знают стражники. Значит, «Синдикат» будет мстить не только ей, а еще и мне. Облегчение тут же было отравлено холодком новой тревоги.

— «Серебряный синдикат» не простит такого унижения, — сказала я, следя за его реакцией.

— Нет, — согласился он просто. — Но теперь у них есть и мой интерес к этому делу. Им придется взвешивать риски. Ты не одинока.

Эти слова, сказанные без пафоса, просто как констатация факта, ударили сильнее любого признания в чувствах. Я была одинока с тех пор, как открыла глаза в этом теле. И даже раньше — с той секунды, когда увидела Марка в порту. Я научилась полагаться на себя, на Сору, на Финна. Но иметь на своей стороне силу… не покровительство, а именно силу, выбранную осознанно…

— Насчет предложения леди Сибиллы, — начала я, потому что этот неотвеченный вопрос оставался висеть между нами.

Он резко поднял руку, останавливая меня. Его лицо вновь стало непроницаемой маской, но в глазах я увидела не гнев, а сосредоточенность.