Книга Хозяйка кафе «Золотой Цыпленок», или Жаркое из дракона, страница 66 – Николь Фенникс

Но сначала нужно было просто пережить эту ночь. И дождаться рассвета, который, как я чувствовала костями, не принесет покоя.

Неделя прошла в странном вакууме. Прямая угроза исчезла, уволоченная в камеру под стражей с ее же истеричным признанием в качестве доказательства. Я должна была чувствовать облегчение, победу.

Но я не чувствовала ничего, кроме тяжелой усталости и той самой неразряженной молнии — выбора, который все еще висел надо мной. Работа в «Золотом цыпленке» шла на автомате. Я улыбалась клиентам, проверяла счета, отдавала распоряжения Соре и Финну. Но внутри царила пустота после бури. Предложение леди Сибиллы лежало в ящике моего стола. А отсутствие Каэлена давило тяжелее, чем когда-либо могло давить его присутствие. Он уехал, оставив мне свой вопрос о «павлиньем пере» и полную свободу. Это была самая изощренная пытка — проверка без наблюдателя.

На третий день его отъезда, когда город уже начал потихоньку забывать о скандале с Изабеллой, пришла новая беда. Настоящая, городского масштаба.

Сначала это был просто странный туман. Не белый и не серый, а с мерзковатым желтовато-зеленым оттенком, сползший с реки на рассвете. Он пах не просто сыростью, а влажной землей, и… перегоревшей магией. К полудню видимость упала до пары шагов. Фонари, пытавшиеся пробить эту мглу, превращались в расплывчатые, болезненные пятна. Город погрузился в гробовую, приглушенную тишину, нарушаемую лишь нервными окриками стражников, безуспешно пытавшихся хоть как-то организовать движение.

А потом начались сбои. Не повсеместные, а вспышками.

В одном квартале разом гасла целая улица фонарей. В другом — переставали работать простые бытовые вещи: зажигалки, подогреватели, даже механические часы начинали врать или вовсе замирали. Слухи роились, как осы:, атака соседнего княжества, гнев местных духов. Городской совет, скрипя зубами, объявил чрезвычайное положение и приказал гражданам не выходить без крайней нужды.

В «Золотом цыпленке» мы заперлись на все засовы. Финн дежурил у входной двери с тем большим ножом, который он обычно использовал для разделки туш. Сора зажигала обычные восковые свечи.

Тревога была уже не личной, не связанной с Изабеллой или Сибиллой. Она была первобытной — страх перед непознанным, перед тем, как мир выходит из берегов.

Именно в этот момент, когда казалось, что кроме нашего затхлого, свечного мирка ничего не существует, в заднюю дверьпостучали.

Негромко. Методично. Не как гость, и не как бандит, ломающий дверь. Как курьер, который знает, что его ждут.

Финн вздрогнул, приняв боевую стойку. Я подошла к глазку, но разглядела лишь смутную, высокую тень в клубах ядовитого тумана.

— Кто там? — мой голос прозвучал хрипло, но, к собственному удивлению, без дрожи.

— Откройте, Элли. Это я.

Голос был низким, сдержанным, и в нем сквозила непривычная, но четкая напряженность. Не Каэлен. Но…

Я отодвинула тяжелые засовы. На пороге, окутанный зеленой мглой, стоял Ториан. Его всегда безупречный вид понес урон: дорогой плащ в пыли и каких-то темных пятнах, на левой щеке — тонкая, уже затянувшаяся темной пленкой царапина. Но главное — в его всегда бесстрастных глазах горел тревожный огонек.

— Мисс Лейн. Соберите самое необходимое. Все, что ценно и важно. Финна и девушку тоже. Вам необходимо немедленно следовать за мной. Здесь становится небезопасно.