Книга Хозяйка кафе «Золотой Цыпленок», или Жаркое из дракона, страница 64 – Николь Фенникс

Именно поэтому, когда в парадную дверь грянули несколько отчаянных, неровных ударов, я вздрогнула не от неожиданности, а от облегчения. Конкретная, шумная угроза была лучше, чем эта тихая неопределенность.

Я не успела даже спросить «Кто там?», как дверь с треском распахнулась. Замок, лопнул, будто его вырвало яростным порывом. На пороге, залитая мутным светом уличных фонарей, стояла Изабелла.

Но это была тень той надменной, холеной кузины. Платье на ней было помятым, волосы — спутанными и выбивались из-под капюшона. Ее лицо, когда-то миловидное, было искажено гримасой такой животной ненависти и отчаяния, что стало почти чужим. От нее пахло дешевым вином и страхом.

— Ты! — ее хриплый крик прозвучал как скрежет разбитого стекла. — Все из-за тебя, грязная самозванка!

Она вломилась внутрь, спотыкаясь о порог. Я отступила к стойке, сердце колотилось где-то в горле, но страх был странно притупленным. Я видела перед собой не расчетливого врага, а загнанного зверя.

— Изабелла, ты пьяна. Уходи. Или я позову стражу, — сказала я ровно, держа ее на расстоянии.

— Стражу?! — она захохотала, и этот звук был ужасен. — Они уже ищут меня! Твои новые дружки из «Синдиката»? Нет, погоди… твой дракон? Он все устроил, да? Все просчитал!

Она метнулась вперед, опрокинув стул. Я схватила со стойки тяжелую медную ступку для специй — не лучшее оружие, но хоть что-то.

— Я ничего им не устраивала. Ты сама продала им свою душу, задолжала им. Ты сама отравила меня, — холод в моем голосе, казалось, обжигал ее сильнее крика.

Ее глаза расширились.

— Отравила! Да, отравила! Я подлила тебе в вино «Тихий сон»! Должна была уснуть и не проснуться, жалкая, никчемная Элинора! Но ты… ты не умерла! Ты поднялась! — она дико махнула рукой вокруг, указывая на кафе. — Все пошло прахом с той минуты! Долги… они приходили каждый день! Единственный шанс, единственный выход — обратить на себя внимание его. Лорда Каэлена! Он богат, влиятелен, ему плевать на условности! Если бы он проявил интерес… любой интерес… «Синдикат» отступил бы, дал бы отсрочку! Я пыталась! Я приходила в его проклятую забегаловку, наряжалась, улыбалась! Но он смотрел сквозь меня, как на пустое место!

Она рыдала, но слез не было — лишь сухие, надрывные всхлипы. В ее словах была жуткая, искаженная логика. Она не хотела его — она хотела его статус, как щит от долгов. А я, своей нелепой живучестью и внезапной деловой хваткой, стала тем самым камнем, о который споткнулась ее отчаянная авантюра.

— И тогда ты решила просто забрать кафе, — прошептала я. — Как последний актив.

— Это мое по праву! — завыла она. — Ты украла мою жизнь! Из-за тебя «Синдикат» теперь хочет не просто денег, они хотят крови! Моей крови! Или твоей! Они сказали… сказали, что сделают из меня пример!

Она снова бросилась ко мне, но не с кинжалом, а с голыми руками. Я замахнулась ступкой, но в этот момент снаружи раздались тяжелые, ритмичные шаги и грубые оклики.

— Стой! Городская стража!

В двернойпроем, заполняя его собой, ввалились двое стражников в латах. Их лица были суровы, а взгляды мгновенно оценили обстановку: безумная женщина в центре, я со ступкой у стойки, следы взлома.

Изабелла замерла, увидев их. И в ее глазах промелькнуло не облегчение, а последняя, безумная искра.