Книга Хозяйка кафе «Золотой Цыпленок», или Жаркое из дракона, страница 74 – Николь Фенникс

Леди Сибилла.

На ней был дорожный костюм из темно-синего бархата, украшенный мехом, который я не могла опознать, но точно знала — очень дорогим. В ее ушах покачивались серьги с камнями. Она была красива той породистой, холодной красотой, которая не нуждается в улыбке.

И она смотрела на меня так, будто я была тараканом, выползшим на ее белоснежную скатерть.

— Каэлен, — произнесла она, — Я искала тебя в «Логове». Мне сказали, что ты теперь проводишь вечера здесь. — Ее взгляд скользнул по моему лицу, по фартуку, испачканному мукой. — Я впечатлена. Ты умеешь удивлять.

Каэлен не двинулся с места. Он стоял так, что оказался между мной и ней — не агрессивно, но очень четко обозначая позицию.

— Сибилла, — кивнул он. — Я не ждал тебя увидеть здесь.

— О, я заметила, — ее улыбка была безупречна и абсолютно пуста. — Никто не ответил на мои письма, ты в том числе. Ни на первое, ни на второе. Я решила, что личное присутствие прояснит ситуацию.

Письмо. Второе. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно екнуло. Она писала ему. Конечно писала. И он не ответил. Знал, что она здесь? Ждал?

— Прошу прощения за вторжение, — Сибилла сделала шаг вперед, бесцеремонно переступая порог моего кафе. — Я леди Сибилла. — Это было сказано тоном, не допускающим незнания. — А вы, очевидно, та самая Элинора Лейн, которая сочла мое предложение недостойным ответа.

Ее взгляд упал на столик у камина — две чашки, начатая бутылка вина, моя шаль, небрежно брошенная на спинку кресла. Картина интимного вечера была слишком очевидной.

— Я… — начала я, но Каэлен перебил.

— Элли не обязана отвечать на предложения, которые ее не интересуют, — его голос был ровным, но в нем появилась та самая низкая, предупреждающая нотка. — Как и я не обязан отвечать на письма,не требующие ответа.

Сибилла рассмеялась — мелодично, но без тепла.

— О, Каэлен, не будь смешным. С каких пор ты прячешься за юбки? Я сделала этой девочке предложение, от которого не отказываются. Она его проигнорировала. Ты — тоже. Я не привыкла к отказам. И уж точно не привыкла, чтобы меня игнорировали, — последние слова она произнесла с нажимом.

Каэлен шагнул вперед, и я физически ощутила, как воздух в кафе стал тяжелее. Его глаза не изменили цвета, но вертикальные зрачки сузились, став почти незаметными.

— Ты пришла в мой город, Сибилла. В место, которое я считаю своим. Ты сделала предложение женщине, которая… — он запнулся на долю секунды, и в этой паузе я услышала, как бешено колотится мое сердце. — Которая является моей истинной.

Тишина, повисшая в кафе, была такой плотной, что ее можно было резать ножом.

Сибилла замерла. Ее идеальная маска дала трещину — в глазах мелькнуло искреннее, неподдельное изумление, тут же сменившееся чем-то, похожим на… разочарование? Досаду?

— Истинная, — повторила она, и это слово прозвучало как пощечина. — Ты уверен?

— Абсолютно.

Она перевела взгляд на меня. Теперь в нем не было пренебрежения — только холодное, изучающее любопытство, смешанное с недоверием.

— Ты понимаешь, что это значит, девочка? — спросила она меня.

Я не понимала. Совершенно. Но я точно знала одно: сейчас, в этот момент, я не должна показывать слабость.

— Это значит, — сказала я, глядя ей прямо в глаза, — что мои ответы на ваши письма — и на ваше присутствие здесь — больше не ваше дело.