Книга Пристрастное наблюдение, страница 112 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

— Мне, кажется, я изменилась там… Я хочу попробовать лечиться, как все. Только поддержи меня, Стеф, и я справлюсь.

Он неторопливо прикоснулся губами к моему лбу. По его задумчивому выражению его лица я поняла, что к взрыву моего негодования Стефан был бы готов, а к такому — нет.

***

Каким бы странным это не выглядело, но я действительно смогла лечь в больницу. В отдельную палату. А вот от психолога я категорически отказалась. Я не хотела, раскрываться перед незнакомым человеком, чтобы он копался в моей голове и вытаскивал на свет мои неприглядные тайны. Мне стало не интересно, почему произошло то, что произошло и как я оказалась в теперешней точке. Мне хватало того, что сам Стефан зорко и бдительно наблюдал за мной.

Моим врачом оказался очень приятный мужчина Семен Васильевич. Он был даже моложе Стефана. Часто шутил и понятно объяснял сложные медицинские термины. Мне он сразу понравился. Стефан ко всему относился настороженно. Доктора он почему-то вообще воспринял в штыки и хотел даже поменять, но я уговорила его оставить Семена Васильевича для моего комфорта.

Не могу сказать, что находиться в больнице мне было приятно, но довольно сносно. Я не впадала в истерику от каждой врачебной манипуляции. И с нетерпением считала дня до выписки. В палате было все самое необходимое: телевизор, книги, отдельный душ. Стефан принес планшет, и я возобновила работу над кафе.

Во время очищающих кровь капельниц я должна была лежать под датчиками, чтобы исключить излишнюю нагрузку на сердце. Каждое утро я сдавала анализы. А все остальное время мои перемещения никак не были ограничены. Чувствовала себя я прекрасно, только некоторые показатели немного отклонялись от нормы. Но Семен Васильевич заверил, что к концу лечения и это пройдет.

На второй день моего пребывания в больнице после обеда я почти задремала под включенный телевизор. Я не обращала никакого внимания на монотонное бормотание ведущей программы новостей, пока на экране не промелькнуло знакомое фото. Я соскочила с кровати в поисках пульта, чтобы срочно прибавить громкость, но так и застыла перед экраном.

В новостях сообщали о самоубийстве Пантелеева Сергея Михайловича. Он застрелился в собственном автомобиле меньше суток назад. Источник, пожелавший остаться неизвестным, рассказал, что тело Пантелеевас огнестрельным ранением в голову обнаружил во дворе дома сын покойного. По данным новостного канала причиной могла стать коррупционная деятельность чиновника. После этой скупой информации последовал минутный сюжет, в котором показывали особняк Пантелеева и Олега, прижатого к забору толпой журналистов. На парне лица не было. Зажимая в одной руке туго набитую дорожную сумку, другой он пытался закрывать лицо от камер и отпихивать навязчивых охотников за сенсациями.

Я не смогла бы описать все те чувства, что переворачивались у меня в душе. Я, конечно, сразу вспомнила последний разговор Марковичей, а еще как пол года назад я впервые увидела Сергея Михайловича. Как он приехал мне в колледж, красивый и загадочный. И заключительные слова Пантелеева, обращенные ко мне в необитаемом крыле клиники для душевнобольных. И вот ведь забавно как выходило, теперь ведь это ему стало «уже совсем все равно». Принял ли он свою судьбу перед смертью? Смирился сам так, как советовал мне?