Книга Пристрастное наблюдение, страница 108 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

Из автомобиля появился и быстрым шагом направлялся к нам отец Марковича. Донельзя хмурый и злой. Черным лютым зверем он приблизился именно к той двери, где не видел, но словно угадывал, сидел его сын. Я буквально кожей ощутила исходящую от него угрозу.

Стефан подобрался и отсадил меня с колен на свободное место за его спиной. Выждав небольшую паузу, он опустил тонированное окно.

Маркович молча осмотрел наш салон, и Стефан скорее инстинктивно попытался шире расправить плечи, прикрыв меня собой.

— Разговор есть. Поднимемся?

— Пап, мы устали. Давай вечером?

— Сейчас.

Стефан сделал знак Руди и тот перегнулся через сидение и открыл переднюю дверь.

— Садись. А ребятки твои пусть тогда тут подождут, — предложил отцу Стефан.

Андрей Николаевич и бровью не повел и забрался в салон.

В квартиру мы поднимались втроем. Никогда еще тишина не была настолько гнетущей. Я чувствовала слабость и выглядела откровенно ужасно. Хорошо, что туман в голове частично рассеялся.

Я все время ловила взгляд Стефана, страшась учуять стыд за меня. Но мужчина вел себя очень предупредительно и подчеркнуто вежливо, будто на королевском приеме. Он открывал дверь машины, подавал мне руку, поддерживал за локоть в лифте так, как будто я была благородной дамой, а не чумазой безродной девчонкой, которую часом ранее вызволили из отделения сумасшедшего дома. Его отец смотрел на нас во все глаза, все больше вне себя от каждого жеста сына. К н и г о е д. н е т

Стефан погремел ключами, отпирая квартиру, и церемониальным жестом пропустил меня вперед. Андрей Николаевич переступил порог, скрючив такую кислую физиономию, будто объелся лимонов.

Мой мужчина наклонился и, мазнув губами по щеке, шепнул еле слышно:

— Подожди в спальне…

Я с невыразимым облегчением поспешила спрятаться в заветном укрытии. Стефан пригласил отца для беседы в кабинет.

А я сразу же припала ухом к деревянной поверхности с надеждой хоть что-то уловить. Конечно, мужчины не скрывались от меня. Да, и кто я такая была по их меркам, чтобы от менятаиться? Но как ни старалась, до меня доносился только ровный гул их голосов.

Выйти я не решилась, но осмелилась приоткрыть дверь. И тогда смогла разбирать слова.

— Я могу тебе в этом поклясться, что я не знал, что задумал этот чиновничек и где ее держали… и уж, естественно, не подозревал, что тебя окрутила эта… Пантелеева…

— Она Стрижева, и она — моя. — Голос принадлежал, несомненно Стефану.

— Если это какая-то блажь, то она может выйти нам боком. Не разочаровывай меня, сын…

Маркович вроде бы говорил обычные слова, но они все равно звучали как опасное предостережение. Вообще, голоса у отца и сына были очень похожи, только у старшего Марковича чуть ниже тембр.

— Я ее никому не отдам. И я готов пойти на полный разрыв с тобой, если ты против. Взгляни на это, — зашелестели бумаги. Наверное, Стефан что-то показывал, — и ответь, готов ли ты все разрушить?

Пауза с шуршанием бумаг продолжалась минуты с три-четыре. Не больше.

— А как… — начал Андрей Николаевич.

— Я женюсь на ней. Это будет чистый капитал — наследство супруги. Все останется в семье. Даже с чиновником твоим не придется делиться, — негромко и по-прежнему уверенно. — И мы с тобой тоже не будем ничего делить. Никогда. Я всегда буду с тобой. Сильным, послушным и всех рвать за тебя. Номер два, как ты всегда хотел. Если тебя что-то не устраивает, то я смогу дальше один. Тогда каждый сам за себя. Как видишь, я неплохо подготовился.