Книга Пристрастное наблюдение, страница 106 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

В машине он посадил меня меня к себе на колени и я уткнулась ему в грудь, ища защиты и утешения. Для меня еще ничего не закончилось. Я зашептала ему то, что тревожило и тяготило меня.

— Стеф, я не поверила Олегу. Не больше, чем тебе. Я не предавала тебя, я… так боялась, что ты не придешь. Но я все равно позвонила тебе, — я лишь на миг заглянула в темные омуты его глаз и снова спрятала лицо на его груди.

— Тише, ласточка, не надо… — его рука погладила мою спину, но в голосе прозвучала неприкрытая горечь.

— Я же сама… — мне трудно было подобрать слова, — Сама боролась, и я была там совсем одна, думала, что ты меня можешь наказать, и все равно позвонила тебе. Я же справилась?

— Да, ты справилась сама, — сказал он очень грустно. — А, знаешь ласточка, — его дыхание щекотало мне ухо, — все это время я думал, что это я тебя спасаю.

Я всматривалась в любимое лицо, по которому так безумно скучала, и видела глубокие тени, залегшие под глазами. Стефан будто постарел лет на десять. Кожа его была сухой и неестественно бледной. Румянец, разгоревшийся на щеках, от того, что большую часть пути мужчина пронес меня на себе, выглядел нездорово. Резко выделялись скулы, нос заострился, что придавало ему еще более хищный, но изможденный вид.

Стоило только автомобилю плавно тронуться, как мой большой и сильный мужчина расслабленно выдохнул и прикрыл веки. Его дыхание выровнялось, и он засопел, так и не выпустив меня из объятий, устроив подбородок на моей макушке.

А я слушала размеренные удары его сердца и сама боялась заснуть. Боялась провалиться в эту бездну, потому что вынырнуть я могла совсем на другом неизвестном берегу. И мое жуткое заключение в тюрьме-лечебнице, и мое страшное спасение, и все эти пугающие события, предшествующие моему вызволению, могли оказаться лишь обманом, плодом напичканного таблетками сознания.

Я трепетала от одной мысли, что это все спадет как морок, и я снова окажусь на узкой больничной койке с прорезиненным матрасом, запахом лекарств и полнойбезнадегой. Мне хотелось подольше задержаться в той реальности, где я находилась в любимых руках.

Руди, непохожий сам на себя и не выдавший ни одной шутки, угрюмо сосредоточился на дороге. Все это время он находился в каком-то раздраженном настроении, но сдерживался и только обиженно воротил нос, ни на миг не отрывая глаз от дорожного полотна. Было очевидно, насколько парню некомфортно находиться в моем присутствии. Боже, от меня, скорее всего воняло, как от бомжа!

Парень избегал смотреть в мою сторону. Он всем своим видом показывал, что лишь исполнял повинность, а на самом деле ему не терпелось поскорее разделаться с неприятным поручением.

Его настроение невольно передалось мне, и я почувствовала себя очень виноватой, что доставила столько проблем и в какие неприятности втянула. А я ведь действительно была сама во всем виновата!

Мне стало казаться, теперь оба мужчины молчаливо осуждали меня про себя.

Я почувствовала себя беспомощной, как слепой котенок. Если бы в такой момент Стефан и правда размышлял над тем, что тяготился мной, то я даже не представляла, как пережила бы это. Эта мысль была для меня болезненно непосильной. Я слишком сильно зависела от Стефана сейчас. Да, и всегда, наверное.

Я уже не совсем понимала, где мои мысли, где правильная оценка ситуации, а где галлюциногенный бред. Скорее всего, мне нужно было прямо сейчас попросить его не бросать меня? Картины расставания, проплывающие перед моим мысленным взором, уничтожали меня изнутри.