Книга Пристрастное наблюдение, страница 15 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

Вздрагиваю всем телом и просыпаюсь.

Что же это было? Всего лишь сон… Я оглядывалась по сторонам и тяжело дышала. Лоб покрыла испарина, мокрые волосы прилипли. Осеннее солнце рассеянными белесыми лучами проникало в комнату. Ну, и видок у меня, наверное! Нужно было срочноиди в душ и переодеваться. Сегодня я должна принять доставку учебников для университета. Это раз. А еще хорошо бы пересечься с Пантелеевым-старшим и поговорить. Это два. И самое главное — необходимо решить, что ему сказать или точнее чего не говорить. Это три.

Начала я все же с того, что привела себя в порядок. Сон долго еще не отпускал меня. Воспоминания о руках таинственного незнакомца всплывали все утро. Эти движения потрясли меня, сон был слишком реальным. Ко мне никто не прикасался несколько лет. Обычно мне становилось мерзко от одной мысли о чужом касании. Но эти объятья были совершенно другими. Такие надежные, притягательные… немного подавляющие.

Я старалась провести расческой по волосам так, как будто это он касался затылка. Когда надевала лиф, рука на мгновение задержалась на груди — словно сжимал он. Когда натягивала джинсы — как … «Хватит!» — запретила себя мучить.

Спускалась я осторожно, задумчиво. Запахи кухни уже не будоражили меня. Встретиться с Сергеем Михайловичем и сказать, что я надумываю уехать? Хотя бы просто, чтобы посмотреть на реакцию. Не могу же я прямо сказать, что мне не нужны их криминальные деньги. Или все же могу? Я же не заложница здесь. Будет ли мое поведение подозрительно? Будет ли это опасно? Ну, убивать меня скорее всего не планируют, а иначе Пантелеев не привез бы в свой дом, не было бы столько свидетелей на вчерашнем вечере.

Незнакомец, писавший вчера, ясно дал понять, что в курсе, что он близко. Но я и не думала успокаиваться. Ничего конкретного в сообщении сказано не было. Было непонятно, как «мой друг» может мне помочь. И вообще, такой он ли влиятельный на самом деле, каким показался нищей девочке-подростку?

Из мыслей выдернула рука. Но уже, к сожалению, не мужчины из сна, а Олега. Он подловил меня, перегородив проход, широко расставил ноги и, держа одну руку в кармане, второй уперся в стену поверх моей головы.

— Доброе утро, — чуть прищурившись, очень внимательно всматривался мне в глаза. Через паузу, — Поговорим?

— О чем? — в горле запершило. Мне было странно от такой опасной близости чужого малознакомого парня. Я начала медленно перетекать по стене в сторону, не отрывая взгляда от его ярких, серых глаз.

Это мое движение не укрылось от Пантелеева. Он тряхнул волосами медового цвета, усмехнулся куда-тов сторону: «Тпрруууу… лошадка…», и вторую руку положил с другой стороны от моей головы. Ловушка захлопнулась.

— О чем? Ну, хочешь о том, как ты сладенько стонала сегодня во сне? — нахально улыбнулся, — Но я бы хотел о вчерашнем вечере.

— Нет, — я извернулась и, поднырнув под руку, в два прыжка достигла противоположного угла кухни.

— Чудо, ты сегодня дерзкая, — Олег замер с недовольным видом.

Смотрел хмуро, но хотя бы больше не делал попыток приблизиться.

Конечно, «дерзкая», — думала я. Он, вероятно, не знал, что из-за нелепого маминого завещания, я скоро сама смогу вести себя здесь как хозяйка… если мне позволят. Если выживу…

Злить этого парня мне точно не хотелось. Хотелось взять паузу, а взрывной характер Пантелеева был слишком непредсказуем. И он удивил меня в очередной раз, когда все же начал: