Онлайн книга «Пристрастное наблюдение»
|
После нескольких таких повторений Верочка пришла на сеанс и принесла с собой краски — 12 цветную акварель и альбом. Она молча положила передо мной подарок. Так я начала рисовать и дела пошли на поправку. А через год об этом случае остались только отрывочные воспоминания, запись в медицинской карте: «панические атаки с невыясненной механикой формирования приступов» и невозможность терпеть чужие прикосновения, которая тоже вроде как постепенно сглаживалась. Я стала ещё тише и все свободное время сиделаза красками. Однажды я нарисовала Дюймовочку. На листе она старалась спасти израненную ласточку и изо всех сил тащила неподвижную птицу по снегу. И вот эту работу нечаянно сочли подходящей для Всероссийского художественно-экологического конкурса «Каждый по возможности. Вместе сила». Верочка очень просила за меня, даже к директору ходила. И вот когда я, виноватая и потерянная, возвращалась, то по дороге от переживаний схватила воспаление легких. Своё тринадцатилетние встретила в больничной палате. И вот тогда произошло настоящее чудо. День в больнице, который должен был быть самым обыкновенным, начался с того, что ко мне в палату пришёл курьер и, назвав мою фамилию, вложил в руку коробку с новехоньким телефоном в картонной матовой коробке с логотипом откусанного яблока. Сначала я не хотела брать. Была уверена, что произошла ошибка, но курьер настоял его включить, и на экране почти сразу всплыло сообщение: «С Днём рождения, ласточка!» И пока я возилась, разбираясь с новой игрушкой, курьер пропал. Я: «Кто вы?» — нашла, как отправлять сообщения. Он: «Твой новый друг» Я: «У меня и старых-то нет» Он: «Тогда просто — твой друг» Я: «Почему вы подарили мне телефон?» Он: «У друзей так принято, ласточка» Я: «А что я тогда буду вам дарить?» Он: «Свои рисунки. Считай, что этом году я уже подарок забрал» И тут я догадалась, что моя конкурсная работа не просто потерялась. Я: «Вы забрали Дюймовочку? Вы были в конкурсной комиссии? Поэтому так меня называете?» Он: «Ты не только талантливая, ласточка, но и умная» Я: «Сколько вам лет?» Он: «Не так много, чтобы говорить мне — Вы» Я: «У нас все равно не получится дружба. Разрешены только кнопочные телефоны. Этот отберут» Он: «Все будет хорошо. Не кисни!» Я не знаю почему, но жить действительно стало чуть легче. Когда я вернулась в детдом, то ни от кого не получила люлей за то, что единственная из класса была в Ленинградской области. И это было очень хорошо! Машку Кабанову, рыжую толстогубую деваху, которая вся тряслась из-за того, что на конкурс послали мой, а не ее рисунок, вообще выслали на другой этаж. На телефон тоже никто не покушался. Преподаватели смотрели на него сквозь пальцы, а дети исподлобья из своих углов украдкой. Но никто не делал даже попытки отобрать. Ребятадаже стали реже играть в «дурка открывается», — это ими же придуманная игра, когда меня специально хватали за руки и удерживали, пока не начнётся приступ. Мои хрипы и валяния по полу после отселения заводилы-Машки прекратили приносить детям прежнюю радость. Меня просто перестали замечать и это было — замечательно! Неизвестный друг тоже не искал со мной встреч. Писал редко. На мой День рождения он присылал с курьером какой-нибудь подарок. Один раз это были акриловые краски, в другой — огромный набор фломастеров. А я в ответ передавала курьеру одну из своих работ. |