Книга Пристрастное наблюдение, страница 87 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

— Да пошел ты и твой вонючий сынок! — я не выдержала его самодовольного тона.

— Женя! Ну как можно так говорить? — он укоризненно взглянул на меня, — Это ты здесь будешь лежать, обколотая лекарствами, пока не потеряешь память и не начнешь ходить под себя. Так что через месяц посмотрим, кто будет вонючим. Правда?

— Сволочь! — я дернулась на кровати, ремни впились в кожу, но я не сдвинулась ни на сантиметр.

Пантелеев опасливо посмотрел на меня и отошел подальше.

— А, знаешь, твой план тоже был не плох. Отсидеться по-тихому и потом прибрать все к рукам. Хе-хе-хе. Только ты действительно думала, что с такими деньгами можно так легко расстаться и тебя никто не будет искать? Рассчитывала, что о тебе забудут? — он говорил очень вкрадчиво, но от его голоса у меня бежали мурашки ужаса по телу.

— Мне не нужны эти деньги, я готова в любой момент подписать что угодно! Давайте договоримся, пожалуйста, — я заплакала, но старалась не переходить на совершенные рыдания и сдерживалась.

— А потом ты передумаешь и снова сбежишь? Нет, Женя, — сказал он так грустно, что даже я поняла, что это конец, — это не наш вариант. Мой план вернее. Не знаю, поверишь ли, — этот ненормальный опять воодушевился, — но у меня до последнего не было четкого плана. А потом Олег рассказал мне, что обнаружил у тебя в карте психическое заболевание. Представляешь, какая это была удача! Это полностью развязало нам руки.

— Вы — псих! Самый настоящий! И Олег ваш такой же… — я заорала, не смотря на саднящее горло. Голова готова была разорваться от резкой вспышки боли. Крик забрал все последние силы.

— Ну-ну-ну, не расстраивайся. Скоро тебе будет уже совсем все равно! Как только можно будет признать тебя недееспособной, и меня назначат твоим опекуном, я заберу тебя домой. Ты не умрешь здесь. Это все временно.

— Лучше б ты убил меня, паскуда, — прохрипела я.

— Женя, что ты такое говоришь! — он посмотрел на меня, так, будто на самом деле был изумлен, — Смерть — это совсем крайняя мера! За кого ты меня принимаешь? Убийство — это всегда след, это всегда риск! Зачем, если можно подождать всего месяц? Войну всегда выигрывает терпеливый. И тебене будет больно. Препарат из Европы, очень дорогой. Для лечения шизофрении, нового поколения. Ты скорее всего вообще ничего не почувствуешь, — его губы тронула легкая улыбка, а я поразилась тому, какие же у него неестественно мертвые, страшные глаза.

Как же я раньше не замечала этого?

— Ну, ладно, это, наверное, наш последний адекватный разговор. Я сейчас выйду через ту дверь и совсем скоро престану для тебя существовать. Врач говорит, что ты даже не вспомнишь меня. Тебя вообще больше ничто не будет тревожить. Это даже счастье в какой-то мере. Помнишь, ты говорила мне, что жизнь в большом городе не для тебя. Так не сопротивляйся, прими свою судьбу, Женя. Я, конечно, и не думаю, что ты меня поймешь. Я сам загнан в угол. Но если бы ты была на моем месте, то поступила бы точно так же… Не буду его затягивать… Прощай, Женя!

Он удалился с абсолютно прямой спиной, ни разу не обернувшись.

Я лежала, повернувшись лицом к стене, глотая бессильные, соленые слезы. От боли свело грудину. У меня в голове никак не укладывалось новая реальность. Было чувство, что я оказалась в фантастическом фильме ужасов. Разве так можно поступать с человеком? Это же так страшно, так невыносимо, так безысходно.