Книга Мой властный дракон, страница 80 – Екатерина Гераскина

— Отец… хм… он приносил ей лекарства…

— У вас есть образец? — спросил лекарь.

— Нет, к сожалению.

Мы переглянулись с Джереми. В воздухе повис ответ на мой вопрос.

Мой отец травил мою мать.

— И вот еще… лорд Фламберг. Я настоятельно советую вам выяснить что это за вещество, что способно сотворить с чистокровным фениксом подобное. Здоровье нашего вида может находиться под угрозой.

— Я понял, — почти прорычал Джереми.

— А что же делать сейчас? Как ей помочь? — спросила я и затаила дыхание.

— Только перерождение, милая госпожа. Только оно и я не уверен, что у вашей матери хватит на это сил. Я почти не чувствую ее феникса. И в ней почти не осталось огня.

— Но… как же… — я прижала руки к груди.

— Вам придетсяпринять решение. Либо она пробудет в таком состоянии и все равно погибнет, потому что силы ее организма на пределе, либо вы попробуете запустить ее перерождение. И опять же гарантий никаких, — лекарь помолчал, тяжело вздохнул. — Думайте, милая госпожа. У вас только сутки. Больше я не могу вам дать…

Я сидела в мягком кресле у окна, обхватив колени руками. Снаружи начинался новый день. В комнате за моей спиной мама тихо дышала, утопая в неспокойном сне, который длился уже слишком долго.

Я нужно было принять решение. Меня никто не отвлекал.

Восемнадцать лет болезни, восемнадцать лет мучений и страданий... и для неё, и для всех нас, кто любил маму. Хотя… отца можно смело вычеркивать из списка любящих людей.

Он ее травил.

Зачем? Еще стоило выяснить. И я полностью полагалась на Эрика в этом вопросе.

Никакого оправдания для отца у меня не было. А если вспомнить его ко мне отношение, то тем более. Он лишил меня матери.

Она была лишь оболочкой. Запертым фениксом внутри клетки из больного тела.

С того момента, как врач объявил о возможности перерождения, мое сердце наполнилось тревогой и надеждой одновременно.

Перерождение... Это слово звучало для меня как приговор и спасение в одном флаконе.

Спасение для мамы, потому что она сможет начать всё заново, без боли, без тяжести прошлых лет. Приговор, потому что риски были слишком велики, и не было никакой гарантии успеха.

Я взвешивала все за и против, каждую минуту, каждый час после того разговора. Часть меня отчаянно хотела верить в то, что все получится, что мама вновь будет смеяться и радоваться жизни.

Но другая часть, более трезвая и рациональная, шептала о возможных ошибках и осложнениях, о том, что мама может и не вернуться к нам после перерождения.

Но потом я подумала о тех восемнадцати годах её страданий, о том, как каждый день приносил ей боль и унижение, как она становилась всё слабее и отстранённее от жизни, которую наверняка так любила.

И мне стало ясно, что продолжать наблюдать за её мучениями — это не жизнь.

Ни для неё, ни для меня.

Ей нужен шанс. Шанс на новую жизнь, на перерождение, которое, возможно, вернёт ей все то, что было утрачено.

Я знала, что это решение может обернуться большой трагедией, но также понимала, что если есть хоть малейший шанс на успех, я должна его использовать.

Я не могла позволить маме уйти, не попытавшись сделать всё возможное.

Моё решение было принято не в порыве эмоций, а после долгих раздумий.

Я поцеловала маму в горячий лоб. Она так и не приходила в себя. Видимо, отец влил в нее отравы слишкоммного.