Книга Злодейка и князь, который ее убил, страница 37 – Юлия Архарова

Лань Вэй появился последним, когда все уже приступили к завтраку.

– Доброе утро! – Он легко поклонился. – Тысяча извинений! Служанка пролила чай на мой пояс, пришлось переодеваться.

Сегодня Лань Вэй вновь красовался в зеленом ханьфу, но более светлого оттенка. Его наряд украшала изящная вышивка в виде стеблей бамбука.

Регент кивнул родичу, император даже бровью не повел и словно не заметил его. Казначей окинул снисходительным взглядом и, не скрывая иронии, промолвил:

– Господин Лань, не нужно оправданий. Скажите, что просто немного проспали.

– Ваша правда, – улыбнулся Лань Вэй, – сегодня я встал с трудом. Впрочем, неуклюжая служанка тоже была.

Я мысленно восхитилась выдержке кузена. В местном политическом болоте иначе вестисебя нельзя – покажешь слабость, и тут же сожрут.

Лань Вэй занял место за столиком недалеко от меня. Чуть наклонился ко мне и шепнул:

– Лин-эр, как ты себя чувствуешь?

Я демонстративно дотронулась до шарфа и покачала головой.

– Князь Ян, кажется, сегодня тоже чуть не проспал, – насмешливо заметил один из чиновников, бросая взгляд на дальний от императора столик.

Ян Нин развалился на подушках с видом человека, который не выспался и ни капли об этом не сожалеет. Его темные волосы были небрежно собраны в хвост. В отличие от остальных придворных князь не сменил наряд. Он все так же был одет в дорожное темно-серое ханьфу, на рукаве которого осталось пятно засохшей крови.

Рядом с Ян Нином замерли две девушки в нежно-розовых ханьфу. Мне показалось, что вчера я видела их среди танцовщиц.

– Князь, – обратился к нему казначей Цзян Хун, – надеюсь, вам понравилось наше гостеприимство?

Ян Нин поднял взгляд и лениво кивнул:

– Вино было отменным.

– А… компания? – настаивал казначей.

Князь чуть повернул голову, посмотрел на одну из девушек и усмехнулся.

– Тоже ничего, – произнес он, а потом перевел взгляд на меня и в немом вопросе вскинул бровь.

Ян Нин ничего не забыл, и наш разговор еще не закончен.

Кто бы знал, чего мне стоило не опустить голову и не забиться в угол. Я сжала руки под столом, так что ногти впились в ладони, а потом нарочито медленно налила себе чай. За мной тоже все наблюдают. Слабость показывать нельзя.

Разговор за завтраком тек вяло, как вода в заболоченной речке. Кто-то говорил о предстоящей охоте, кто-то – о новых стихах, которые сочинил один из столичных поэтов. Император по большей части отмалчивался, Ян Нин тоже.

– Вам не кажется, что пахнет гарью?.. – вдруг спросил один из чиновников.

Откуда-то издалека послышались крики. В павильон вбежал всклокоченный слуга, споткнулся о ступеньку, чуть не полетел кубарем, но чудом удержался на ногах.

– Господин, беда! – выпалил он. – Кабинет горит!

Казначей переменился в лице.

– Прошу меня извинить, – сказал он, поднимаясь из-за стола, и с неожиданной прытью для своего возраста и веса поспешил прочь.

Следом шумной толпой потянулись гости. Император привстал на подушках, но потом передумал и опустился обратно. Ян Нин неторопливо, словно насмехаясь над всеобщейсуетой, поднял чайник и сделал глоток прямо из носика. Впрочем, насколько я помнила, в подобные миниатюрные графины обычно наливали вовсе не чай.

– Нам тоже стоит посмотреть, – негромко сказал Шэнь Лун, протягивая мне руку. Лицо и голос регента оставались невозмутимыми, но все же я уловила, что происшествие встревожило его.