Книга Она и зверь. Том 3, страница 11 – Maginot

Для банкета ей заказали десять платьев; для первого выхода выбрали самое роскошное – оружие должно соответствовать полю боя. Чистый, прозрачный белый шелк высшего сорта стоил целое состояние. Многослойный подол, тяжелый и пышный, громко заявлял о богатстве хозяйки – на языке, понятном каждому в этом зале. Элегантное платье удивительно гармонировало с красными волосами Астины. Бриллиантовое ожерелье, обвивавшее тонкую шею, вызывало восхищение и совсем не белую зависть; серьги-капли в комплекте мягко обрамляли лицо, притягивая взгляды к его чертам. Роскошь этого наряда не шла ни в какое сравнение с красотой других платьев в зале, но и счесть расточительством его было нельзя: все украшения сидели на Астине как влитые, будто принадлежали ей от рождения, а не были куплены неделю назад.

Пока супруги спускались по лестнице, все взгляды в зале были прикованы к ним. Эрцгерцог блистал в обществе даже один, но теперь рядом с ним появилась ослепительная красавица – живое опровержение всех слухов о его чудовищности. Териод не сводил глаз с жены, опасаясь, как бы та не оступилась на высоких каблуках, и в этой заботе читалось больше нежности, чем в тысяче комплиментов. Дамы за веерами перешептывались, пряча за кружевом и любопытство, и досаду: слухи о семейном согласии Аталлента явно не были преувеличением. Более того, реальность превзошла даже самые романтичные сплетни, что было почти оскорбительным для тех, кто надеялся на скандал.

– Все в порядке? – прошептал Териод так тихо, чтобы слышала только Астина.

Она перевела взгляд с зала на него и, не переставая улыбаться, спросила:

– Что именно?

– Все на нас смотрят.

– Я ради этого и нарядилась. Разве можно сетовать на излишнее внимание?

Хоть внешне Астина и оставалась спокойной, иметь дело с эрцгерцогом ей было куда сложнее, чем с гостями вокруг. Их эмоции читались без труда – жадность, зависть, любопытство, расчет. Встречаясь же с Териодом лицом к лицу, она порой теряла ясность мысли. Его близость действовала на нее как легкое головокружение – приятное и тревожное одновременно.

Астина еще не разобралась в его истинных чувствах. Она изо всех сил старалась вычеркнуть из памяти слова Канны, но это заставляло ее лишь внимательнее наблюдать за эрцгерцогом – классический эффект запретного плода. Может, проще было бы игнорировать подозрения сестры? Но притворяться, что она не замечает, когда его взгляд задерживается на ней дольше необходимого, Астина считала не просто чем-то неправильным, а даже трусостью. Чрезмерная забота Териода явно давала повод для сомнений. Мужчины не ведут себя так с женами по расчету.

«Но я могу и ошибаться», – думала Астина, цепляясь за эту мысль как за спасательный круг.

Эрцгерцог – человек одинокий. Одинокие люди часто путают привязанность с любовью, благодарность – с нежностью, удобство – со страстью.

«Возможно, это лишь поспешные выводы. Или проекция чужих романтических фантазий на обычную супружескую учтивость».

Однако некоторые моменты невозможно было игнорировать. Она старалась не торопиться с выводами, но поведение Териода в последнее время стало… другим. Не странным – скорее откровенным. Астина понимала, что означают нежный взгляд, мягкие прикосновения, которые длятся на мгновение дольше, чем позволяют рамки приличий, и заботливые слова, обращенные к ней с особой интонацией. Если она ошиблась, ее ждал позор – самонадеянность женщины, вообразившей себя возлюбленной там, где она была лишь деловым партнером. Но если нет… Что тогда?