Книга Она и зверь. Том 3, страница 9 – Maginot

– Эрцгерцог – хороший человек, – сказала она после паузы, и в этих словах прозвучало странное сожаление, словно извинение за то, чего она не могла ему дать.

Канна, не умевшая читать мысли, с аппетитом доела тарт и с легкой усмешкой произнесла:

– Какой муж позволит сестрам так проводить время? У эрцгерцога отменный вкус.

Грозные предупреждения в его сторону быстро уступили место восторгу поклонницы. Астина вновь ощутила силу денег, меняющих мнение быстрее любых аргументов. Золото – универсальный растворитель для сомнений и предрассудков. Впрочем, улыбка Канны была искренней, однако причиной ее были не только подарки. Хотя, надо признать, щедрость все же значительно ускорила примирение с судьбой младшей сестры.

– Похоже, он очень тебя ценит.

– Вряд ли.

– Ты по-прежнему слепа к такому, – пожала плечами Канна.

Она считала себя весьма проницательной в подобных вопросах. В академии, полной тайных вздохов и украдкой передаваемых записок, этому учишься быстро. Романтические интриги были там обязательной частью учебной программы, пусть и неофициально. Хоть она и не видела Териода наедине с Астиной, симпатия в его взгляде читалась отчетливо.

– Он хорошо ко мне относится, потому что я сняла проклятие.

– Но в благодарность хватило бы золота, а не подобной заботы, – Канна выразительно взглянула на изящные перчатки на руках сестры. – Благодарность обычно измеряется в монетах или драгоценностях, а не в постоянном внимании.

Астина промолчала. Териод от природы был добрым и нежным, а полуснятое проклятие было его уязвимостью, которую им приходилось скрывать ото всех. И оно требовало постоянного присутствия Астины.

– Разве не ты назвала его добрым? Он просто хороший человек, вот и все.

– Астина, когда мужчина так мил, за этим всегда стоят либо чувства, либо расчет.

– Но он был добр и к тебе!

– Я – лишь следствие. А вот ты – супруга, к которой он явно неравнодушен.

Астина опешила. Возразить она не могла: логика Канны, как бы раздражающе это ни было, имела смысл. Она опустила взгляд на руки. Белые кружевные перчатки алели в лучах заката. В каждом стежке – труд мастера, в каждой детали – внимание к ее вкусу. Подарок Териода. Перед отъездом он осыпал ее дарами, будто готовился к длительной осаде ее равнодушия. Зачем?

– Со стороны всегда виднее, – не сдавалась сестра.

– Но…

– Но что?

Астина мучительно пыталась придумать этому объяснение, но, как назло, ни один аргумент так и не пришел ей в голову.

– Нечего сказать? – довольно хмыкнула Канна.

Астина задумалась. Почему она отвергала саму возможность того, что Териод испытывает к ней чувства? Они супруги – этого достаточно. Она вспомнила жар его поцелуев, от которых перехватывало дыхание, слова, произнесенные в полутьме спальни…

– Слишком… – Астина запнулась и прошептала тише: – Не похоже на судьбу.

– Что?

Канна не поняла ее, а Астина не стала объяснять. Да и как это сделать? Ее история прозвучала бы как сказка, а не реальность. Такое могло произойти лишь на страницах книг. Встретить двойника возлюбленного из прошлой жизни и вновь быть любимой. Цепь чудес, слишком идеальная, чтобы быть случайностью: Териод с лицом Теодора, брак с носительницей памяти Мартины, его чувства к ней – или к той, кем она когда-то была. Она не считала себя неотразимой. И если это не перерождение Теодора, то зачем же Териоду ледышка, неспособная ответить на страсть, которой он так щедро ее одаривал?