Книга Она и зверь. Том 3, страница 7 – Maginot

Они скупали платья, любовались драгоценностями и завершили день на просторной террасе с видом на весь Басил. Даже сладости на столе были выше всяких похвал. Канна отведала кусочек тарта, щедро сдобренного фруктами, маслом и сахаром, и расплылась в блаженной улыбке. Еще недавно опухшие от слез глаза теперь сияли счастьем.

– Вот бы каждый день был таким, – мечтательно выдохнула она.

– Мы задержимся в столице из-за праздника урожая, так что приходи и в следующие выходные. Будет славно провести время вместе.

– Хочешь, чтобы я надоедала молодоженам в их медовый месяц? Стала третьим лишним в вашем семейном гнездышке? – Канна шутливо округлила глаза.

Астина попыталась улыбнуться, но губы дрогнули без особого энтузиазма. Увидев недовольство на лице сестры, Канна укоряюще ткнула в ее сторону вилкой.

– Ты и впрямь бесчувственная. Даже замужество не изменило твою натуру.

– Это брак не по любви.

– Ты о той самой любви, о которой мы и мечтать не смеем? – Канна фыркнула. – Астина, милая, аристократы обычно начинают ухаживать за супругами уже послесвадьбы. У них все наоборот: сначала обручальное кольцо, потом – быть может, если повезет – взаимная симпатия. Но это не значит, что все они живут без любви. Просто любовь у них как хорошее вино. Ей требуется время, чтобы созреть.

– Старшая сестра наверняка знает, что творится на темных балконах ночных балов?

– Это игра с огнем. Или ты собираешься искать любовника на празднике урожая? – Канна прищурилась. – Между танцами и дегустацией вин хочешь устроить себе маленькое романтическое приключение?

– Не говори ерунды. В любом случае мне придется вернуться в эрцгерцогство. – Астина фыркнула, смутив тем самым Канну, поскольку в качестве причины выбрала краткость пребывания в столице, а не высокую мораль. Словно, будь у нее побольше времени, вопрос решился бы сам собой.

– Ты ведь правда не собираешься?..

Астина резко отмела сомнения сестры в ее нравственности:

– Конечно. Флирт меня не интересует.

Романтика вообще не занимала ее мыслей. Вместо продолжения разговора Астина подперла подбородок и отвернулась к окну. Вдалеке угасали последние лучи заката. Небо пылало алым страстно и беспощадно, в противовес ее собственному состоянию.

Канну всегда огорчало равнодушие Астины ко всему на свете, но сейчас она облегченно вздохнула. Пока они обходили магазины, полная ожиданий Канна настойчиво выспрашивала о событиях, произошедших в эрцгерцогстве. Астина объяснила, что слухи о ней и эрцгерцоге – выдумка ради сохранения репутации. Чистая политика, никакой лирики.

Если они не влюбленные века, как шепчутся все вокруг, то вдруг могут позволить себе и измены? В столице полно супругов, годами сохраняющих официальный брак, имея при этом тайных возлюбленных, укравших их сердце. Астина, похоже, видела в Териоде мужа лишь по документам – удобное имя в графе «семейное положение», не более.

Канна, ожидавшая романтической истории, уже было разочаровалась, но быстро передумала: даже если равнодушная сестра считала именно так, то эрцгерцог – навряд ли.

«Его теплое отношение к ней явно не игра».

Он относился к ней самой по-доброму из-за ее родства с Астиной. Нежность в его взгляде на супругу не казалась Канне притворством. Допив горячий шоколад, она спросила: