Книга Она и зверь. Том 3, страница 34 – Maginot

Помедлив, он снял очки. Астина молчала, позволяя Териоду рассмотреть их внимательнее. Его пальцы нервно теребили дужку, словно он пытался набраться храбрости для следующих слов. Внезапно он застыл и выпалил:

– Вчера я зря вспылил.

Он все еще не смотрел на нее, изучая прозрачные линзы, и Астина не смогла скрыть удивления. У Териода не было причин для извинений. Но он выглядел так, словно признавался в чем-то глубоко постыдном, в грехе, который жег его изнутри. Сожалел, что не сдержался, что позволил эмоциям взять верх и обнажить то, что следовало держать под замком.

Астина знала правду: объективно ей не было нужды терпеть его ревность. Между ними был лишь договор, а не любовь. И каждый раз, когда Териод не мог скрыть свои чувства, он нарушал это соглашение, сам впоследствии страдая от этого больше всех.

Ей не нравилось видеть его таким жалким, сломленным собственными эмоциями. Поэтому она с нарочито равнодушным видом парировала:

– Эта ситуация расстроила бы кого угодно. Бенджамин проигнорировал правила приличия по отношению к вам.

– Но мой гнев должен был быть направлен лишь на принца, а не на вас. Я был с вами груб.

– Я понимаю, почему вы так отреагировали, эрцгерцог.

Териод резко поднял голову. Все его тело напряглось, словно он боялся, что выдал свои истинные чувства. Неужели он думает, что с таким выражением лица его не раскусят?

Астина смущенно отвела взгляд:

– Не беспокойтесь. Даже если вы не будете так переживать, я не собираюсь покидать Аталленту, пока не решится проблема с вашей болезнью, ваше высочество.

Раньше эти слова, вероятно, глубоко тронули бы его, наполнили бы теплом и благодарностью, но Териод никак не отреагировал. Его лицо оставалось каменным. После краткого тягостного молчания он пробормотал, словно напоминая самому себе, цепляясь за единственное объяснение, которое имело смысл:

– Да. Проклятие… все из-за проклятия.

Териод грустно рассмеялся и потер виски. Затем поднялся. Покружил на месте, сделал несколько беспокойных шагов вперед – в его бесцельных движениях проступало явное беспокойство, граничащее с отчаянием.

Астине казалось, что она практически слышит мысли, что крутятся у него в голове. Для этого мужчины и любовь, и ревность – все впервые. Все ново, все ранит. Его неловкость, его растерянность перед собственными чувствами вызывали в Астине странную нежность, смешанную с жалостью.

Ожидая, пока он успокоится и буря внутри него утихнет, Астина вернулась к документам. Звук его шагов эхом отдавался в тишине кабинета и в ее сознании; шум не прекращался, сосредоточиться не удавалось. Когда она уже примерно пятый раз перечитывала одно и то же предложение, а слова начали расплываться перед глазами, Териод широким, решительным шагом подошел к ней. Стоило ему открыть рот, будто он захотел сообщить ей нечто важное, давно назревшее, как его взгляд уперся вдруг во что-то на столе. Точно громом пораженный, он застыл. Внезапно осипшим, словно чужим голосом Териод произнес:

– Это что… такое?

О чем он? Астина с недоумением проследила за его взглядом. Ее глаза расширились:

– Ах!

Книга, которую подарила маркиза Энсерин. Ей не хотелось небрежно обращаться с подарком, поэтому она положила книгу на стол в кабинете – здесь она и попалась Териоду на глаза. Крупное название, украшавшее обложку, было видно даже издалека. Видимо, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в намерениях жены. «Замена мужа».