Книга Развод. Безумие истинности, страница 26 – Кристина Юраш

— Так в чем же преступление? — удивилась я, поворачиваясь к нему. Мои глаза, наверное, выглядели слишком широко открытыми, слишком испуганными. — Просто стихи про птиц?

— Ко мне в башню вломилась стража. — Ораций помрачнел, его очертания стали менее четкими, словно он уходил в себя. — Перевернула все вверх дном, а меня обвинили в том, что я знал о заговоре против императорской семьи. И не предупредил. Они думали, что это — заговор. В тот день казнили многих невиновных людей. Все тюрьмы были переполнены. А они все искали заговорщиков, хотя, если выражаться банально. То регентский совет от лица маленького императора просто сводил свои личные счеты.

— Не понимаю. При чем здесь ворон? — спросила я.

— Во время парада кто-то из толпы, какой-то маг, бросил в императорскую семью смертельное заклинание невероятной мощности. Император и Императрица накрыли сына своими телами, тем самым спасли его жизнь. Взрыв и заклинание было такой мощности, что Императрица умерла сразу, а Император прожил буквально пять минут…

Ораций опустил голову.

— Я знаю, кто меня сдал… Мой друг! Я давал ему мой сборник почитать. Меня пытали. Мучили… И заперли здесь. Тогда еще не было «Глифа Правды», иначе бы все узнали про горе в вороньем гнезде за окном моей лаборатории.

Я замерла, полотенце замерло в руке. Вода капала с подбородка на грудь, холодная и неприятная, но я не чувствовала этого.

Ворон. Черный и грозный.

Родители, погибшие, чтобы спасти сына.

Мороз прошел по коже, не имеющий ничего общего с водой в раковине. Это же история Ангриса. Это же его прошлое. Парад. Взрыв. Смерть отца и матери. Я видела это в его воспоминаниях во время ритуала Правды. Ораций не просто писал стихи. Он видел судьбу.

Я инстинктивно коснулась своего лба. Рубец пульсировал, горячий и живой, напоминая о боли, о вторжении в мою душу. Глиф Правды. Если бы он был у Орация, он бы не провел здесь сто лет.

— Ну это же просто совпадение, — прошептала я, глядя на Орация. Мне хотелось его утешить, хоть я и понимала абсурдность этого. Как можно утешить мертвеца?

— Конечно совпадение! Когда Император возмужал, регентский совет сам переехал кто в тюрьму, кто на тот свет. За всё, что наворотили, пока он был маленьким. И тогда Император решил прибегнуть к запретной магии. И разрешил ее только в целях дознания. Это стало спасением для десятков узников. И вот тогда открылась правда. Покушение совершил отец одного из магов, погибших на войне. Он сошел с ума от горя. Еще бы, это был его единственный сын. И один, без каких-либо заговорщиков, решился на этот ужасный поступок!

Я задумалась.

— Поэты всегда видят знаки там, где другие видят случайности, — заметила я. — Может, у вас дар предвидения?

— О нет! Вы мне льстите! Это просто стихи про птичек! И я бы даже сказал, что не самые удачные! — запротестовал призрак. Его глаза за стеклами очков блеснули каким-то внутренним светом. — О, кстати, вспомнил еще один стих! Тоже про ворона! «Ворон и голубка» называется!

Он сделал паузу, словно набирался сил. Воздух в башне стал тяжелее, холоднее. Свет светильника замерцал.

— Голубку ворон замуж взять решил. А мимо них мальчишка проходил. И ловко камушком по ворону попал. На глаз один ослеп в тот день нахал! Во всем голубку ворон обвинил, в дупло трухлявое голубку заточил. Никто бедняжке милой не поможет. Он скоро без нее прожить не сможет! Бедняжка только попытается вспорхнуть, как ворон попытается вернуть…