Книга Развод. Безумие истинности, страница 46 – Кристина Юраш

— Отпустите! — задыхалась я, чувствуя, как слезы заливают глаза. — Что я вам сделала?

Посол с лилиями подошел вплотную. Он поправил воротник, словно собирался на светский прием, а не на казнь.

— Вы — политический интерес, ваше высочество, — произнес он дипломатичным, ровным голосом. — Слишком большой интерес.

Он поднял кинжал. Лезвие было направлено мне в горло. “Значит, это — заговорщики!”, - пронеслось у меня в голове.

— Поэтому мы должны вас устранить, - заметил он спокойно, словно обсуждал ужин.

Мир вокруг сузился до точки острия. Метка на руке пульсировала, кричала, звала кого-то. Но вокруг был только лес, холодная сталь и смерть.

Кинжал обрушился на меня. Но мне удалось отшатнуться в сторону, и я поймала его плечом.

Боли не было. Только шок. Только ужас от мысли: “Меня ранили!”.

Я почувствовала, как по руке потекла кровь. Боли пока не было. Но рука дрожала.

— Держите ее крепче, - послышался голос. — Мы должны сделать это ради Яндоры.

Дверь моих покоев захлопнулась с такой силой, что штукатурка посыпалась с потолка. Тишина. Проклятая, давящая тишина, которая звенела в ушах громче любого крика.

Я сделал шаг и почувствовал, как внутри что-то лопнуло. Плотина, которую я держал силой воли весь путь от тронного зала, рухнула. И чувства вырвались наружу, смешанные с ядом неудовлетворенного желания.

— Аааарррр!

Рык вырвался из горла, человеческий голос сорвался на звериный рёв.

Рука метнулась к столу. Тяжёлый дуб разлетелся в щепки под моим ударом. Осколки от мраморной каминной полки взорвались градом. Я крушил всё, что попадалось под руку. Кресло, светильники, зеркала. Мне нужно было физическое разрушение, чтобы заглушить то, что происходило внутри.

Но больнее всего было не от потери контроля. Больнее всего было от того, что моё тело горело.

Она уехала. Я отпустил её.

Разум твердил, что это правильно. Безумие опасно. Война невыгодна. Империя важнее.

Но дракон выл. Он скреб когтями мои рёбра изнутри, требуя вернуть её. Вернуть свою Истинную.

— Заткнись! — прошипел я, хватаясь за маску. Золото раскалено. Боль пульсировала в такт сердцу, отдаваясь жаром внизу живота. — Я сказал, заткнись!

Я надеялся, что боль утихомирит зверя. Раньше она помогала. Но не сейчас. Сейчас он рвался к ней, а я жал на маску до тех пор, пока по щеке не потекла кровь.

“Хватит! Заткнись!” — рычал я сам себе. — “Прекрати думать о ней!”

Мне нужно было забыть. Выжечь её запах из памяти. Заглушить этот зов крови чем-то другим. Чем-то простым. Животным. Любым телом, чтобы доказать себе, что я контролирую ситуацию. Что я не раб этой связи.

Я выпрямился, отряхивая осколки стекла с рукавов. Грудь ходила ходуном. Штаны стали тесны, кровь приливала к паху, требуя выхода, требуя обладания ею. Сейчас же. Немедленно.

Из Императора я превратился в животное, которое готово было поставить на кон всё ради того, чтобы со стоном наслаждения прижать её бёдра к своим.

— Позвать Корнелию, — бросил я в пустоту. — Немедленно.

Стража не заставила себя ждать. Они знали: когда Император в такой ярости, лучше не перечить.

Прошло меньше десяти минут, когда дверь открылась снова.

Корнелия вошла быстро, словно боялась, что я передумаю. На ней было лёгкое шёлковое платье,которое она не стала переодевать. Она поняла намёк.