Книга Развод. Безумие истинности, страница 43 – Кристина Юраш

— Будет сделано! — кивнул Доджерс, отдав приказ.

Маги, стража и дознаватели мгновенно удалились. Лязг доспехов, шорох мантий. Они знали: если я считаю, времени у них нет. Я не люблю ждать.

— Два, — произнес я, зная, что происходит сейчас. Допрашивают свидетельницу. Несутся в ее дом, поднимают всю кухню, допрашивают стражников башни. Стража башни стоит на коленях перед дознавателем и трясутся, как дети.

— Сорок, — продолжал я.

Времени у них предостаточно. Но не для тех, кто ошибся.

— Семьдесят восемь.

Стража в тронном зале стояла, боясь пошевелиться. Воздух был густым от озона и страха.

— Восемьдесят пять, — продолжал я отчет.

Дверь распахнулась. На пороге появился Доджер. Его черный плащ стелился за ним, словно тень смерти. Он двигался быстрым и тяжелым шагом.

— Одна повариха сбежала, ваше величество, — произнес он, ступая по плитам дворца. — Есть свидетели, которые в один голос утверждают, что именно она набирала еду императрице и передавала страже. Она в розыске.

— Ясно, — произнес я. — Свободен. Искать. Найти и привести. Мертвой или живой.

Значит, отравление и правда было… Но при чем здесь уголь?

— Маги остаются! — приказал я, кивнул в сторону магов. — Как может помочь уголь при отравлении? Обычный уголь из камина? Ответ через десять минут.

Они вылетели из зала, как стая ворон. Я ждал. Снял перчатку, глядя на свое запястье. Золотой узор метки тускло светился. Она уехала. А я только сейчас начинаю понимать, через что она прошла.

Может, уголь — это не безумие. Может, это попытка спасти себя?

Дверь открылась, и на пороге появились маги с какой-то древней книгой.

— Здесь есть упоминание… — наконец произнес один из них, листая книгу дрожащими пальцами. — Это крестьянский способ… Стародавний. На уровне предрассудков. Некоторые крестьяне при несварении ели уголь… Когда не было лекарств. Но наука не относится к этому серьезно! Однако… Автор утверждает, что многим это спасло жизнь. Уголь как бы впитывает яд. Но уголь должен быть чистым, желательно магического обжига.

Я смотрел на них. Маска скрывала мое лицо, но взгляд, я знал, был убийственным.

«Убил бы вас!» — пронеслось в голове.

Те почувствовали мой взгляд и опустили головы.

— Она не безумна, — произнес я тихо.

Маги замерли.

— Она просто знала старый крестьянский способ. Забытый. Но эффективный, раз она еще жива.

Это немного меняет дело. Я не обязан разбираться в крестьянских способах лечения. Но теперь я понимаю логику ее действий. Она ела уголь, чтобы попытаться нейтрализовать яд. То, что принималось за безумие, оказалось вполне здравым смыслом. Борьбой за жизнь.

Я сжал кулак. Метка на запястье вспыхнула жаром, словно откликаясь на мою ярость.

Я сделала шаг к выходу, но ноги сами собой замедлили ход. Внутри холодило, несмотря на то, что метка на запястье пылала, словно раскаленный уголь. Она жгла кожу, пульсировала в такт сердцу, напоминая о том, что я только что попыталась отвергнуть. О том, что я оставила там, в зале, за спиной.

— Мне нужно… — начала я, оборачиваясь к послам. Голос звучал хрипло. — Мне нужно кое с кем попрощаться.

Главный посол, тот самый, что носил на шее шарф из белых лилий вперемешку с розами, мягко, но настойчиво взял меня под локоть. Его пальцы были холодными, словно у мертвеца.