Книга Развод. Безумие истинности, страница 60 – Кристина Юраш

Женщина смотрела на меня мягко, с какой-то бесконечной грустью и пониманием. В ее призрачных глазах читалось: «Бедная девочка». Ее прозрачная ладонь зависла над головой сына, словно желая защитить его даже после смерти.

Мужчина стоял рядом. Высокий, в парадных доспехах, с короной на призрачном челе. Он смотрел на меня строго. В его взгляде не было жалости. Только осуждение. Холодное, тяжелое, как приговор. Его закованная в латы ладонь покоилась на плече спящего императора, словно требуя: «Защити Империю». Или предупреждая: «Она опасна».

Кто-то полупрозрачныйбыстро пронесся сквозь комнату.

Вихрь ледяного воздуха сбил одеяло с моих ног. Я не видела, кто это был, только мелькнувший силуэт, оставивший за собой призрачный иней на полу.

Я в ужасе замерла. Тело не слушалось. Паралич сковал мышцы, заставив лежать статуей в центре этой мертвой пляски.

И тут сквозь мою грудь прошел призрак стражника. Он словно вынырнул из-под кровати.

Я увидела его лицо — искаженное гримасой боли, с пустыми глазницами. Он прошел насквозь, словно я была дымом. Но я почувствовала все. Ледяное касание смерти внутри грудной клетки. Мороз, обжигающий легкие. Боль, от которой мир потерял цвета.

Я закричала.

Звук вырвался из горла сам, против моей воли. Дикий, полный первобытного ужаса.

Ангрис взметнулся мгновенно.

Сон слетел с него, как шелуха. Одно мгновение — и он уже стоял на ногах. Кинжал в его руке ловил свет, готовый вспороть воздух. Он занял позицию между мной и дверью, глаза метались по комнате, выискивая врага.

— Где?! — рыкнул он.

Секунда. Вторая. Тишина повисла снова, тяжелая и вязкая.

Призраки никуда не делись.

Дама без головы все так же стояла у зеркала, ее голова на столе продолжала улыбаться. Мужчина в доспехах повернулся ко мне, и я увидела похожее лицо. Они были похожи с Ангрисом, как две капли воды. Он посмотрел на меня внимательно и медленно растворился в тени, не сводя с меня невидимого взгляда.

Призрак стражника застыл у изножья кровати, глядя на меня с немым укором. В его спине торчал призрачный меч.

— Конрой Келн! Меня зовут Конрой! Я отдал жизнь за корону, а они ошиблись в моем имени на ордене! Конрад… Я не Конрад! Я — Конрой! Это так обидно… Я жизнь отдал… А они не помнят даже мое имя…

Ангрис смотрел на пустоту. Он не видел их. Для него здесь не было никого, кроме меня.

— Что случилось? — его голос дрогнул. Он сделал шаг ко мне, но остановился, заметив, как я сжимаюсь. — Ты кричала. Тебе приснился кошмар?

Я хотела сказать ему. Хотела закричать: «Они здесь! Они вокруг тебя! Они касаются тебя!». Но слова застряли в горле, словно кусок льда.

Я посмотрела на его лицо. На золотую маску. На единственный живой глаз, в котором читалась тревога. Настоящая тревога. Но он смотрел сквозь призраков. Он не чувствовал этого холода, от которого у меня посинели губы.

Я понимала, что это — дурдом. Что они сведут меня с ума. И вот это было самое страшное. Не смерть, не яд, не война. А осознание того, что мой разум трещит по швам, что я остаюсь одна в мире, населенном мертвецами, которые видят меня, а я вижу их, но никто другой не верит.

— Они здесь, — прошептала я, и мой голос звучал чужим. — Ангрис, они здесь…

Он опустил кинжал. Медленно подошел к кровати. Его рука, теплая и живая, коснулась моего лба.