Книга Развод. Безумие истинности, страница 65 – Кристина Юраш

— Но вместо этого рука хочет ласкать твою шею, — прошептал он, а его пальцы разжались и мягко скользнули по моей шее и зацепились за ворот ночной рубашки.

Завязка ослабла, но не развязалась. Его пальцы обожгли ключицы, оставляя невидимый след собственности. Меня трясло. Не от страха. От ожидания. От желания, которое в это мгновенье было сильнее обиды, сильнее здравого смысла.

В эту же секунду он резко прижал меня к себе, словно вкладывая в объятия всю ненависть.

— Ты мое проклятье, ты знаешь? — сквозь зубы шептал он. — Ты то, за что я готов убивать, переступив через собственные законы. Развязать войну, которой я не хотел.

— Я не виновата, — прошептала я, чувствуя, как дрожат от напряжения его руки. Как мне становится больно от его объятий. Его грудь была твердой, как каменная кладка, и пахла пеплом, нероли и зверем. Этот запах ударил в голову, дурманя сильнее вина. Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как колени становятся ватными. Меня пугала его жестокость, но одновременно хотелось раствориться в его силе. Быть слабой. Быть его.

— Я знаю… знаю… — послышался шепот на ухо. — И от этого я ненавижу тебя еще сильнее…

Он разжал руки, отстраняясь. Воздух, хлынувший между нами, показался ледяным. Мне стало физически больно от потери его тепла.

Я смотрела в его глаза и видела дракона.

Мое сердце пропустило удар. Слова повисли в воздухе, тяжелые и опасные. Это не было признанием в любви в привычном смысле. Это было приговором. Для нас обоих.Я чувствовала, как внутри закипает смесь страха и того самого предательского желания, которое не угасало даже после всего пережитого.

Я отдернула руки, словно обжегшись. Мне нужно было воздуха. Нужно было пространство, где не будет этого давления, этой тяжести его присутствия и… мертвецов.

— Я хочу перебраться в башню, — выпалила я, сама удивляясь своей настойчивости.

Ангрис резко выпрямился. Тень на его лице сгустилась.

— Нет, — отрезал он. В голосе звякнула сталь. — Никакой больше башни. Там ты сидела в тюрьме.

Его голос изменился. Теперь каждое слово, как четкий удар клинка.

— Там мне будет легче, — настаивала я, чувствуя, как внутри нарастает паника при мысли остаться здесь, в этих покоях, еще одну ночь. — Там я смогу спать. Там живет один единственный призрак, который не будет меня тревожить. Мы… мы знакомы.

— Знакомый призрак? — уточнил Ангрис, и в его голосе проскользнуло недоумение.

— Да. Он не пугает меня. Он… друг. А здесь, — я обвела взглядом роскошные покои, которые теперь казались мне склепом. — Здесь их много. Они постоянно ходят, стонут, что-то говорят… Мне… Мне тяжело здесь. Невыносимо. Днем — да, их нет. Но ночью здесь просто… просто толпы. И я понимаю, что так действительно недолго сойти с ума…

Я сглотнула ком, подступивший к горлу. Вспомнила безголовую даму, улыбавшуюся мне со столика. Вспомнила стражника с мечом в спине. И это я еще не всех видела! Боже, как люди живут во дворце, зная, сколько здесь привидений!

— Прошу тебя, — прошептала я, а моя рука скользнула к его руке, которая покоилась на покрывале. Я осторожно прикоснулась к его руке. Едва-едва, кончиками пальцев, я скользила по его коже.

Под моими пальцами его мышцы напряглись. Я почувствовала, как по его венам пульсирует жар. Он тоже реагировал. Он тоже не был бесчувственным монстром. Эта мысль дала мне крошечное, опасное чувство власти. Я могла заставить его дрогнуть. Я могла заставить его хотеть.