Книга Развод. Безумие истинности, страница 72 – Кристина Юраш

Маги удивленно подняли головы. Они не ожидали милости.

— Если там и правда ошибка… — Я выдохнул, и боль в лице пульсировала в такт словам. — Исправьте. Верните ему имя. Верните честь.

Это было всё, на что я был способен. Справедливость для мертвого героя. И смерть для остальных мертвецов, которые пугают её.

— Всё, — я повернулся к ним спиной, давая понять, что не настроен выслушивать нытье. — Вон.

«С магами надо быть строже. Они любят поныть! То-то им не так, то-то не так делается… Привыкли, что все перед ними лебезят. Вот и набивают себе цену», — вспомнил я голос отца.

А ведь он был прав. Дай магам волю, они тут устроят представление и лекции для доверчивых простаков.

Маги удалялись быстро, почти бегом, словно боялись, что я передумаю и решу начать делать из них призраков прямо сейчас. Тяжелые двери захлопнулись, отсекая их от меня.

Я остался один.

Тишина снова рухнула на плечи. Я поднял руку, глядя на запястье. Золотой узор метки тускло светился под тканью рукава. Она спала. Но я не мог.

Я подошел к окну. Ночь была черной, беззвездной. Где-то там была она. «Желанная!» — прорычал внутри меня дракон.

— Никто не тронет тебя, моя девочка, — прошептал я, гладя метку на своей руке. — Ни живой. Ни мертвый.

Маска холодила кожу, но внутри горел пожар.

— Только я, — прошептал я. — Только я имею право сводить тебя с ума.

Я сидела на полу, поджав ноги, окруженная раскрытыми тетрадями Орация. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в вязкие узоры, но я заставляла себя вчитываться, повторяя вслух сложные сочетания звуков. Язык казался чужим, ломким, но с каждым произнесенным словом воздух вокруг становился плотнее, насыщеннее.

Ораций парил рядом, скрестив прозрачные руки на груди. Его очки тускло поблескивали в свете камина, хотя огонь не мог отражаться в стеклах призрака.

— Не волнуйся, — его голос прозвучал мягко, лишаясь привычной игривости. — Мы сможем. Я вижу в тебе достаточно магии, чтобы провести ритуал. Искра есть, осталось лишь раздуть её.

Я отложила тетрадь в сторону и провела ладонью по лицу. Кожа была холодной, липкой.

— Если мы сделаем этот медальон… — я запнулась, боясь озвучить надежду, которая вдруг показалась мне слишком хрупкой. — Я избавлюсь от них? От призраков? А что делать с кошмарами? Они же перестанут сниться, да? Ведь если я не буду видеть их наяву, то и ночью они меня не достанут.

Ораций вздохнул. Звук получился глухим, словно ветер в пустой трубе. Его силуэт слегка померк, стал менее четким.

— Нет, — произнес он тихо, и в этом слове не было места для сомнений. — Кошмары не перестанут сниться. К сожалению. Второй взгляд не закрывается, когда ты спишь. Это цена, которую придется платить за дар.

Грудь сжало холодной тяжестью. Я опустила взгляд на свои руки, испачканные чернилами и пылью. В горле встал ком. Я вспомнила времена, когда сон был просто отдыхом. Когда можно было закрыть глаза и увидеть что-то хорошее: море, солнце, лицо матери, вкус горячего хлеба. Теперь же каждая ночь превращалась в испытание. Я просыпалась в холодном поту, с дико бьющимся сердцем, которое колотилось о ребра, словно птица в клетке. Я не чувствовала себя выспавшейся. Я чувствовала себя загнанной, даже когда лежала в безопасности, под тяжелыми одеялами, в теплой башне.