Книга Развод. Безумие истинности, страница 75 – Кристина Юраш

Голос ее был негромким, но она вздернула подбородок.

— Ты моя Истинная! — рявкнул я, и маска на лице нагрелась, обжигая кожу. — Твоя жизнь принадлежит мне. И я не позволю тебе убить себя глупостью. Отдай тетради. Мои маги проверят их перед тем, как ты начнешь учиться. Ты должна понимать, что если там есть ошибка, ты сожжешь себя заживо!

— Я просто хочу защитить себя! — она вскочила на ноги. Теперь мы стояли лицом к лицу. Она была ниже, слабее, но в ее глазах горела такая ярость, что я почувствовал укол в сердце.

О, боги, как она была прекрасна в этой ярости. Как мне хотелось сейчас просто прижать ее к себе, наслаждаясь ее запахом, раздвинуть ее колени своими бедрами и накрыть губы поцелуем. Я хочу слышать этот первый стон. Ее первый стон, я хочу поглотить его. Чтобы он навсегда остался в моей груди, в моей душе…

— Ты не знаешь, что такое боль! Ты сидишь на троне, в золоте, в безопасности! А я… я вижу мертвых, Ангрис! Они ходят вокруг меня! И единственный, кто не пытается меня убить или использовать — это тот, кто дал мне эти книги! — она сделала шаг назад, уперлась спиной в стену, и я почувствовал запах ее гнева. Он был сладким, как переспелый фрукт. И сводил меня с ума. — …Ты поставил мне клеймо, как преступнице, даже не спросил, виновата ли я!

Я навис над ней, загоняя в угол своим телом. Мои руки оперлись о стену по обе стороны от её головы, запирая её в клетку из моих рук.

— Шкатулка в твоих руках погубила людей! — отрезал я. Воспоминание ударило в виски вспышкой боли. Взрыв. Кровь на мраморе. Крики. — Шесть человек мертвы. Десятки ранены. Ты держала смерть в руках. И если бы я не оттолкнул тебя, то с тобой было бы то же самое, что и со мной!

И в этот момент он положил руку на маску и снял ее…

Золото со скрежетом отделилось от плоти. Звук был похож на то, как ломается кость, и я невольно вздрогнула.

Маска упала ему на ладонь, тяжелая и холодная, но то, что открылось под ней, заставило воздух застыть в моих легких.

Правая половина его лица была живым кошмаром. Кожа там не просто была повреждена — она была перепахана магическим взрывом, стянутая в узлы багровых рубцов, которые лучами расходились от глаза к виску и шее. Но страшнее всего был глаз. Он не был вытекшим. Он был белым. Мутным, как молоко, затянутым плотной пеленой, невидящим и мертвым.

В свете камина шрамы пульсировали, словно под ними все еще текла расплавленная магия.

Меня пронзило чувство вины, острое и тошнотворное. Эта шкатулка. Эти осколки. Это я держала в руках смерть, которая искалечила его. Я не знала, что сказать. Слова застряли в горле, комом из страха и сострадания.

Уголок его рта дрогнул, обнажая белые, чуть острые зубы в подобии оскала. В живом глазе плескалась тьма, готовая поглотить меня целиком. Он ждал отвращения. Ждал, что я отшатнусь.

Я медленно покачала головой, не в силах отвести взгляд. Магнетизм ужаса притягивал сильнее желания отвернуться.

— Выглядит больно, — прошептала я. Голос сорвался, проскрипев, как несмазанная дверь.

— Вот так может сделать магия... В неумелых руках, — произнес он тихо. В его тоне не было жалобы, лишь холодная констатация. Предупреждение хищника.

Он сделал шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство, и перехватил мою руку. Его пальцы были горячими, сухими, обжигающими. Он поднес мою ладонь к своему лицу. Я замерла, ожидая удара, но он лишь прижал мои пальцы к своим рубцам.