Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 39 – Кристина Юраш

Желание снова ударило вниз живота. Животное, первобытное, страстное…

— Оно даже откликается. Чувствуешь? — спросила она.

Я чувствовал. Каждый нерв в моём теле кричал: «Да! Возьми ее! Прямо здесь, прямо сейчас!»

Но дракон внутри замер.

Не от страха. От ужаса.

Потому что я понял: если я коснусь, то коснусь не души, а тела. Просто тела. Она не будет задыхаться моим именем, не будет целовать меня, шепча, как же ей хорошо. Моё имя не вырвется стоном из ее груди в тот момент, когда она достигнет точки наслаждения.

— Бери, — прошепталаона. — Целуй. Гладь. Делай всё, что делал раньше. Тело ответит. Оно всегда отвечает. Это просто кусок мяса. Оно не умеет ненавидеть.

Она сделала шаг назад. Рубашка разошлась, обнажая плечи, ключицы и два соблазнительных полушария.

— Ты сможешь взять моё тело, Иаред. Но мою душу ты потерял навсегда. В тот день, когда поверил лжи. Бери! Вот оно! Не стесняйся! — и снова в голосе равнодушный лёд.

Её слова вонзались в меня глубже любого клинка. Потому что она предлагала себя не из любви. Не из прощения. Из долга. Из жестокой, ледяной логики: «Ты мой муж. Это твоё право. Бери то, что осталось».

— Нет, — выдохнул я.

Это «нет» было не отказом ей. Отказом себе. Отказом дракону внутри, который ревел от голода. Отказом плоти, которая горела огнём. Отказом стать насильником собственной жены — даже если она сама протягивает мне нож.

— Почему нет? — удивилась она. — Когда будущий великий император ставил метку на моём теле, ему было всё равно, какой мой любимый цвет…

— Неправда, — прошептал я, обнимая её так, словно боюсь потерять. Мои руки тряслись — не от желания. От ужаса. — Тебя увидел, почувствовал дракон… Да, я не знал, что тебе нравятся ягоды в глазури… Но он почувствовал душу. Не тело. Душу. Поэтому я не могу так. Мне нужно и тело, и душа…

— Ну души нет. Зато есть тело! — её голос стал острым, как лезвие, которым она резала мою душу в клочья. — Думаю, ты не почувствуешь разницы!

Я почувствовал. Каждым нервом. Каждой клеткой. Я чувствовал пустоту за её глазами — ту самую пустоту, что бывает в доме после похорон: мебель на месте, посуда в шкафу, но души нет. И никогда не будет.

— Почувствую, — прошептал я. — Я её уже чувствую… Я не хочу. Это будет… кощунством…

Я отпустил её и попятился. Нет… Я не хочу так… Это не истинность… Это… Нет! После того, как дракон узнал, что такое истинная… После того, как он попробовал ее на вкус… После того, как почувствовал, что на кровати сплетаются не два тела, а две души, всё остальное потеряло смысл.

— Я не могу, — прошептал я. Голос сорвался — не от страсти. От боли. — Я не могу брать тебя… когда тебя там нет.

Я опустил голову. Лоб упёрся в стену, как когда-то упирался в дверь брата. Холод камня пронзил кожу. Но не смог остудить пожар внутри. Я стоял спиной к ней, потому что не мог смотреть на её обнажённые плечи. На расстёгнутую рубашку. На тело, которое предлагало себя с насмешкой жены, которой все равно, я это или не я.

— Я не хочу твоего тела без души, — прошептал я в стену. И в этих словах было покаяние. — Это было бы… кощунством. Хуже предательства. Хуже смерти.

Я повернулся к ней, поднял руку. Медленно, как раненый зверь, накрыл её плечи рубашкой. Мои пальцы коснулись её кожи. Я почувствовал, как содрогнулся от этого прикосновения. От дикой смеси желания и боли. От осознания: я могу иметь её тело — но никогда больше не иметь её.