Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 45 – Кристина Юраш

— Я знаю, — произнесла я тихо. — Я слышала. Клеофа говорила. Лёд прорастает в сердце. Сначала корка. Потом вены. Потом — остановка.

— И что? — его голос дрогнул. — Ты ничего не хочешь с этим делать? Ты просто ляжешь и позволишь льду забрать тебя?

Я молчала. Пальцы впились в простыню — не от страха, а от внутренней борьбы. Что-то внутри цеплялось за край пропасти. Не надежда. Не любовь. Профессиональный инстинкт: умирать глупо. Есть ещё что-то, ради чего стоит остаться.

Иаред взял меня за подбородок. Его пальцы были тёплыми, почти обжигающими на моей ледяной коже. Заставил повернуться к нему. Заставил посмотреть в его глаза — серебристо-голубые, с вертикальными зрачками, в которых сейчас плескалась целаябуря.

— Ты не хочешь даже попытаться? — спросил он, и в его вопросе прозвучало звенящее отчаяние. — Хотя бы ради того, чтобы снова почувствовать?

— Ради чего? — спокойно спросила я, переводя взгляд на окно. — Я же сказала, что моя душа больше ничего не чувствует… Поэтому я не могу ни плакать, ни огорчаться. Какой реакции ты от меня добиваешься? Чтобы я заплакала? Зарыдала, что я не хочу умирать? Что мне страшно? Что я боюсь?

Тишина в ответ.

— Хотя бы… — прошептал он, закрывая глаза. Ресницы дрогнули — влажные, тёмные. — Плачь. Кричи. Ненавидь меня. Бей. Царапай. Я согласен терпеть ненависть. Я согласен быть твоим мучителем, я готов… слышишь? Знаешь, что предложила Клеофа? Она предложила заставить тебя чувствовать боль… Что я мучил тебя…

Иаред сглотнул.

— Да, именно… И я почти согласился, — произнес он. — Я готов пойти на это, если это тебя спасет. Готов потом ненавидеть себя. Всё что угодно, но не этот… холод. Не эту пустоту.

Он открыл глаза. Смотрел мне в душу — туда, где лёд сковал всё живое.

— Прошу тебя… Попытайся. Не ради меня. Не ради империи. Не ради долга. Просто ради себя…

Его зрачки вытянулись — вертикальные щели, как у дракона перед прыжком. По руке поползла чешуя — тёмная, почти чёрная, с металлическим отливом. Когти впились в край одеяла, разрывая ткань. Но он не коснулся меня ими. Боялся. Боялся, что его прикосновение ранит то, что и так едва держится.

— Я не хочу тебя потерять, — прошептал он. — Не сейчас. Не так.

— Раньше хотел, — произнесла я, выдерживая взгляд дракона.

— Я никогда не хотел тебя потерять! — в голосе прозвенела сталь. — И даже если бы Клеофа не прибежала, я бы разбил окно…

Он замолчал.

— …разметал бы стражу…

Его губы сжались.

— …и не дал бы тебя убить… — прошептал Иаред. — Это был бы конец Империи. Того, что строили мои предки веками. Конец закона. Конец порядка.

Я простонала, словно что-то внутри едва-едва дало трещину. Болезненную.

— Я понимаю, — прошептал Иаред, и его рука, покрытая чёрной чешуёй, коснулась моей щеки. Не когтями — тыльной стороной ладони. Тепло проникло сквозь лёд на коже. — Ты просто захотела спрятаться от боли. Не проживать её. И я не осуждаю тебя. Я понимаю, что перенести всё это было выше человеческих сил. И если бы можно было, я бы повернул время вспять — даже если бы это стоило мне жизни, души, драконьей сути. Но я не могу. Поэтому… просто выпей.

Я сглотнула, глядя на мутную жидкость во флаконе.

Может, стоит попробовать? Я открыла флакон, чувствуя запах фиалок и чего-то похожего на хвою.