Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 44 – Кристина Юраш

Клеофа сняла очки и стала устало растирать переносицу. Она выдохнула и с трудом поднялась с уголка кровати и направилась в сторону двери.

Мы остались с Иаредом одни.

Иаред не отводил от меня взгляда. Его пальцы скользнули по моей щеке — медленно, почти благоговейно. Я не отстранилась. Но душа — нет. И в этой пропасти между плотью и духом рождалась особая пытка: я чувствовала его тепло кожей, но сердце оставалось мёртвым камнем подо льдом.

— Помнишь, — прошептал он, разглядывая меня так, будто пытался прочесть правду в моих глазах, — ты спрашивала, могу ли я вернуть время вспять? Нет. Не могу.

Иаред замолчал. Глотнул воздуха, будто тот был пропитан ядом.

— Но я хочу исправить то, что сделал. Каждый шрам на твоей душе — мой. Каждая слеза, которую ты не пролила, — моя вина. Каждый удар камня по твоему лицу — я позволил его нанести.

Он повернулся к столику у кровати. Его движения были медленными, почти священными. Взял в руки небольшой флакон — старинный, из тёмного стекла, грани которого переливались.

— Это должно вернуть твои волосы, — произнес он, пока я держала флакон в руках.

Я не знала, что делать с ним, поэтому просто вертела его в руках.

— Зачем? — спросила я, чувствуя под пальцами грани. Флакон напоминал большой драгоценный камень с горлышком.

— Затем, — сглотнул Иаред, и в этомсглатывании была целая вселенная боли, — чтобы ты снова могла смотреть на себя в зеркало. Не с ненавистью. Не с презрением. А с тем, что было раньше — с любовью к себе. Я не могу стереть твою память. Не могу вернуть те минуты, когда ты стояла передо мной и кричала правду, а я… Я верил лжи. Но я могу исправлять всё. Понемногу. Постепенно. Шаг за шагом. День за днём. Просто дай шанс.

— Тебе? — произнесла я.

— Нет! Себе! — в его голосе прозвучала твердость. — Шанс себе.

Он сжал мои руки — не грубо, а отчаянно. Его ладони горели, будто в них пылал внутренний огонь дракона, пытающийся растопить мой лёд. Я чувствовала, как его пульс бьётся под кожей — быстрый, четкий, словно у зверя, который преследует добычу.

— Пожалуйста, — прошептал он. Слово, которое никогда не слетало с уст императора. — Выпей…

— Зачем? — прошептала я, глядя на него. Сердце кольнуло болью, словно оно хотело снова чувствовать. Оно помнило, каково это — злиться до дрожи в коленях, ненавидеть до спазма в горле, любить до боли в каждой клетке тела. А сейчас я чувствовала себя пустой. И эта пустота начинала пугать.

— Чтобы снова стать красивой? — произнесла я, глядя на пробку. — Чтобы снова услаждать взгляд моего мужа? Или что? Стыдно императору, стыдно идти рядом со мной по тронному залу?

— Нет!

Впервые в голосе Иареда была резкость. Словно удар наотмашь. Словно пощечина словами: «Как ты могла такое подумать!».

— Я хочу, чтобы ты снова любовалась собой в зеркале, — прошептал он, и его голос сорвался на хриплый выдох. — Может, поможет… Может, это спасёт тебя… Послушай меня…

Он взял мои руки обеими руками.

— Ты умираешь, Ингрид.

Он произнёс эти слова тихо. Ни один мускул не дрогнул на его лице — только челюсть напряглась. Но глаза… глаза вдруг стали прозрачными. Словно серый лёд под тёмной водой — холодный, но хрупкий. В них отражалась не власть императора, а агония мужчины, который видит, как умирает его истинная, и не может ничего сделать.