Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 75 – Кристина Юраш

Я смотрела на свою ладонь. На ладони лежал маленький медальон на тоненькой, потемневшей цепочке. Металл был холодным, но не моим холодом. Древним.

— Это что? — спросила я, чувствуя странную вибрацию от предмета.

— Это мамино, — голос Иависа стал тише. — Слетал в замок, порылся в фамильных вещицах и нашел. Да, я подготовился... Знаешь, проклятие не бесконечное. У него срок. Если проклятый не умирает за определенное время, то проклятье исчезает. Оно уже ведь уверено, что жертва мертва...

— В смысле? - спросила я.

— Любая магия не может длиться вечно. Даже дворцовые светильники нужно заряжать магией раз в год, иначе они будут светить тускло, - заметил Иавис.

Я видела на его руке след от пятерни. Ожог, который все еще выглядел ужасно — кожа была багровой, местами черной. И это был не след проклятия. И даже не мой лед.

— А что у тебя с рукой? — спросила я, прижимая медальон к груди. Ткань платья скрыла металл, но я чувствовала его вес. «Надо будет его проверить! Прежде чем отдавать!», — пронеслось в голове.

Иавис медленно закатал рукав, демонстрируя руку. Шрамы переплетались с новыми ожогами.

— Я встретил истинную, — сказал он вдруг. Спокойно. Будто сообщал о погоде.

Я моргнула. Лед внутри дрогнул.

— Служанка в доме матери… Да, там все равно находятся слуги. Они поддерживают поместье… Так отец решил когда-то. В знак уважения к ее памяти.

— Ты встретил истинную? — удивление пробилось сквозь мою броню. — И… Я могу тебя поздравить? Да? Разве это не… судьба?

Иавис рассмеялся. Звук вышел сухим, лишенным радости.Он сделал шаг ко мне, и теперь я чувствовала запах его кожи — мята, кровь и что-то горелое.

— С чем? — его глаза сузились, зрачки расширились, поглощая янтарь. — С тем, что я ее убил? Или с тем, что я выжег метку на своей руке раскаленным железом, чтобы снова вернуться к тебе?

Меня пробрало холодом, сильнее моего собственного.

— Истинность — это инстинкт, Ингрид, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось моей щеки, обжигая. — Дракон хочет — дракон получает. Это инстинкт. Магия крови. А есть другое…

Он коснулся пальцами моей щеки. Нежно. Как святыни.

— Есть одержимость. Есть выбор. Есть… любовь. Я выбрал тебя. Не потому что так решили звезды или драконья кровь. А потому что я не могу дышать, когда тебя нет. Есть вещи, которые сильнее истинности…

Он отстранился, оставляя на моей коже ощущение ожога.

— Отдай ему медальон. Пусть живет. Потому что если он умрет… ты погаснешь вместе с ним. А я не позволю ему своей смертью погасить тебя. Скажи ему, что это… конфетка от братика.

Рука, которая только что гладила мою щеку, вдруг замерла. Ладонь Иависа была горячей, почти обжигающей, но под кожей пульсировала не жизнь, а что-то чужеродное, тяжелое. Я почувствовала, как жар сменяется вибрацией, словно внутри него гудела натянутая до предела струна, готовая лопнуть.

— А ты? — спросила я. Голос прозвучал странно — плоско, будто слова выскальзывали из горла, не задевая связки.

Я смотрела на его лицо. Тьмы стало больше. Черные вены, похожие на трещины в фарфоре, расползлись от шеи к виску, захватывая глазницу. Они пульсировали в такт его редкому дыханию, расширяясь с каждым выдохом.

— А что я? — уголок его губ дрогнул. Это не было улыбкой. Это был оскал человека, который чувствует, как внутри него гаснет огонь. — Тебе не должно быть меня жаль, Ингрид. Это я все затеял. Я разжег этот костер.