Книга Стигма, страница 164 – Эрин Дум

– Ей нравится все, что сверкает, поет и раскрашено в яркие цвета. Так что да.

– А тебе?

Андрас снова посмотрел на меня. Щеки мои загорелись от смущения, я прочистила горло.

– Я заметила, что вы не украсили квартиру. Нет ни елки, ни гирлянд… ничего.

Мы с Андрасом постоянно ругались, поэтому казалось совершенно неестественным разговаривать, не нападая на него и не защищая себя. Кроме того, я и сама не повесила ни одной рождественской игрушки – не было времени и возможности.

– Веселье – это не про меня, – пробормотал Андрас.

Его грудной голос прозвучал глухо, невыразительно. Я не уловила горечи в его словах, но в его тоне чувствовалась настороженность.

– Рождество можно праздновать в сердце. Почувствовать его в себе, – сказала я, невольно признаваясь в любви к этому празднику. – Дело не в подарках и песнях, не в наряженных елках или уличных огоньках.

Дело в ощущениях.

Рождество – это тепло, воспоминания и моменты, наполненные счастьем. Это улыбки, время, проведенное вместе, горящие свечи и свет от них, льющийся прямиком в души. Это желание вложить частичку себя во что-то сияющее – украсить, как елку, свое сердце, укутать его мишурой и увенчать самой красивой звездой на свете.

Рождество больше, чем праздник, думала я, неотрывно глядя на керамическую елочку и надеясь, что Андрас не заметит сияния в моих глазах.

– Невозможно почувствовать то, что тебе никто не дал возможности почувствовать. – Хрипловатый голос вернул меня к реальности. Андрас наклонил голову, волосы упали на лоб, взгляд, казалось, блуждал в далеких воспоминаниях о жизни, совершенно непохожей на мою. – В моем доме не было места для таких вещей.

Было непонятно, говорил ли он о материальной нужде или о нехватке любви в детстве, но при одном лишь упоминании Андраса о его семье я почувствовала, что он стал мне ближе. Я поджала пальцы ног на перекладине табурета, чувствуя, как рвется наружу вопрос, который терзал меня уже давно, с тех пор как Кармен сказала, что Андрас единственный, кто есть у девочки.

– А ваши родители… где они?

Андрас вскинул голову. Его лицо потемнело, стало холодным, словно его засыпал снег. Острый взгляд метнулся ко мне и пригвоздил к месту.

– Что ты пытаешься делать?

От его тона мне стало очень больно, словно в сердце воткнули железный штырь.

– Ничего.

– Ничего? – снова пронзил он меня ядовитой стрелой взгляда – того самого взгляда, который заострял улыбку на его губах и ожесточал и без того суровые черты его характера.

Он двинулся на меня, словно крадущийся зверь, готовый к прыжку, и я резко выпрямилась, как марионетка, которую потянули за невидимые ниточки, привязанные к костям.

– Это после разговора с Сабин ты так осмелела? – Он наклонил лицо, впиваясь в меня взглядом. – Кстати, если помнишь, ты тогда дала мне пощечину.

Я старалась не обращать внимания на то, что расстояние между нами неумолимо сокращалось, но мне стало очень неспокойно.

– Нет, Сабин тут ни при чем.

– Тогда в чем дело?

– Я просто… задала вопрос, и все.

Его тень поглотила меня. Его запах окутал меня, вызвав дрожь в позвоночнике. Я почувствовала, как он коснулся моих колен. Подойдя так близко, он окружил мою душу колючими зарослями ежевики, наполнил ее головокружительным ароматом и заставил ее содрогаться от ударов сердца, которые глухо отдавались у меня в пятках.