Онлайн книга «Сладкое Рождество»
|
О чем они вообще? Впервые за все время, что я знаю Лейлу, кажется, что она сейчас расплачется. – Эй, ребята, что случилось? – вмешивается Алекс, как всегда готовый разрядить обстановку. – Ничего. – Лейла вскидывает руки, сдаваясь. – Я ухожу. – Она направляется к выходу. – Лейла! – кричит Томас, бросаясь за ней. – Вернись! Это последнее, что мы слышим, прежде чем входная дверь с грохотом захлопывается. С улицы доносятся их приглушенные голоса. Когда в доме воцаряется тишина, я смотрю на Тиффани и Алекса, которые все еще сидят за столом, не шевелясь: им ужасно неловко. – Простите, я не знаю, что сказать, – бормочет Лорен, запуская руки в волосы. Она встает, берет пальто и выходит, в ее жестах скользит неуверенность. Я бы последовала за ней, если бы не другой вопрос, который нужно прояснить. Алекс громко сглатывает, а Тиффани с нарочитой небрежностью допивает вино. – Я уже говорила, что это пино нуар просто восхитительно? Я качаю головой и поворачиваюсь к маме и Кристоферу, которые молча смотрят на меня. – Что это за новости? Как долго это длится? И почему, черт возьми, вы скрывали это от меня? – Как долго длится что? – шепотом спрашивает Тиффани у Алекса, но тот шикает на нее. Смущенная, я утаскиваю родителей на кухню. Смотрю на них строго, ожидая объяснений. – Семь месяцев, – признается Кристофер. – Семь месяцев?!– повторяю я, провожу рукой по волосам и с силой откидываю пряди назад. Эта новость бьет наотмашь. – Не могу поверить… Мама вздыхает: – Мы… мы не знали, как тебе сказать. Я издаю горький смешок. – Семь месяцев, мама? Семь. Месяцев. За семь месяцев ты могла бы придумать что-то! – Это моя вина, – вмешивается Кристофер, защищая ее. – Она хотела тебе рассказать, но я не был уверен, что… Я перебиваю его: – Ты приходил в мой дом. Мы ели, шутили, смеялись вместе! И за все это время тебе ни разу не пришло в голову сказать, что ты спишь с моей матерью?! – Ванесса! – одергивает меня мама. – Не надо читать мне нотации, мама. А вся эта чушь про Виктора? Непонимание, несовместимость, боль после смерти его матери… Это вранье! Вы расстались, потому что ты ему изменяла! – обвиняю ее я. – Все не так! Между нами уже давно все было плохо, а Кристофер, он… Я прерываю ее жестом руки. – Не хочу слушать ваши дурацкие оправдания! – Я разворачиваюсь и ухожу. – Не надо за мной идти! За столом уже никого нет. Тиффани и Алекс, похоже, сбежали. С крыльца все еще доносятся возбужденные голоса Томаса и Лейлы, так что, наверное, друзья укрылись в моей старой комнате. Я поднимаюсь по лестнице, вхожу и вижу их развалившимися на моей кровати и хрустящими сырными закусками. – Черт возьми! – восклицает Тиффани, у нее на лице написано веселье. – Что, во имя всего святого, произошло? Я прислоняюсь к двери и закатываю глаза: – Не спрашивай. Совершенно разбитая, я добираюсь до кровати и падаю на нее. – Что произошло между Лейлой и Томасом? – меняю тему, массируя виски в надежде прогнать начинающуюся головную боль. – Похоже, Лейла оставила телефон на столе. А когда пришло сообщение, Томас глянул на экран, увидел имя отправителя и взбесился, – объясняет Тифф, протягивая мне сырные закуски. Но у меня ком в желудке. – И кто ей писал? – настаиваю я. Тиффани пожимает плечами: – Не знаю. Какой-то друг Томаса, насколько я поняла. |