Книга Сладкое Рождество, страница 60 – Кэрри Лейтон, Эрин Дум, А. Дж. Фостер, и др.

Вдруг у Лейлы звонит телефон. Она вздрагивает, вытаскивает его из кармана темно-синего бархатного платья.

– Простите, думала, я его выключила.

Она выключает звук и кладет телефон на стол. Томас тяжело вздыхает, но Лейла делает вид, что не замечает этого.

– Эй, Тифф… – начинаю я, – почему бы тебе не рассказать Кристоферу, что случилось на днях в суде? Про это статью можно написать!

Подруга с охотой делится очередной историей о своей стажировке в отделе криминологии. Мы все увлеченно слушаем. Потом мама устраивает обычный для нее допрос. Она расспрашивает Алекса о разрыве со Стеллой: после окончания университета Алекс планировал переехать в Ванкувер, чтобы быть с любимой, но у Стеллы изменились планы – она решила продолжить обучение на врача в Европе. Они не захотели снова встречаться на расстоянии и расстались.

Поначалу было тяжело, признается он, но теперь ему лучше, он даже записался на курс режиссуры для фотографов. Во время смены блюд он достает камеру и показывает нам снимки. Последняя серия – рождественская: нарядная семья – отец, мать и двухлетние близнецы – позирует среди гирлянд и украшений.

– Ванесса, а помнишь фото с дня рождения, когда тебе исполнилось два года? – вмешивается мама.

– Как я могу об этом забыть, – отвечаю я с натянутой улыбкой.

– Ты была такая смешная! Так жадно набросилась на торт, что все лицо было в сливках.

Она от души смеется вместе с Алексом и Тиффани. Друзья, к сожалению, прекрасно помнят те снимки.

– А почему я эти фото еще не видел? – ехидно спрашивает Томас.

– Потому что я хочу сохранить хоть каплю достоинства, – отвечаю я, скорчив рожицу, и он улыбается.

– Так вы только разжигаете наше любопытство, – вмешивается Лорен.

– Я согласен. – В голосе Кристофера звучит легкая грусть. – Я бы тоже хотел посмотреть на эти фото.

– Альбом в твоей комнате, на столе или на полке. Сходи принеси, – говорит мне мама.

– Ни за что! – Мне хочется провалиться сквозь землю от смущения.

– Да ладно тебе! Спорю, ты была милашкой, – настаивает Лейла.

– Как куколка, – подтверждает Тиффани.

– Я сам схожу, – предлагает Томас.

Я бросаю на него сердитый взгляд.

– Ненавижу тебя. Нет, вас всех ненавижу, – сдаюсь я, и они разражаются смехом.

Мама пользуется моментом, чтобы сменить тарелки и принести еще гарниров, Алекс и Кристофер ей помогают.

Я кладу себе порцию брокколи, но от их запаха в желудке начинается спазм, и я морщусь. Второй раз за вечер замечаю, что Тиффани пристально смотрит на меня с другого конца стола. Наши взгляды пересекаются на мгновение, потом она снова принимается болтать с Лорен и Лейлой, и я присоединяюсь к разговору.

– Куда это Томас запропастился? – спрашивает Лорен спустя несколько минут, когда все снова расселись за столом, готовые продолжить трапезу.

– Пойду проверю, я быстро, – говорю я, убирая салфетку с колен, и выхожу из-за стола. Поднимаюсь на второй этаж и иду к своей комнате.

– Эй, Томас, куда ты де… – Слова застревают у меня в горле, когда я вижу его. Он сидит на краю моей кровати, ящик стола наполовину выдвинут, а его взгляд прикован к листку бумаги, который он сжимает в руках.

Тот самый листок…

Бланк для посетителей тюрьмы Салема.

Тюрьма, куда я ходила пять месяцев назад.

К Логану.

Мы одни в комнате, и он не решается посмотреть мне в глаза. А я, напротив, чувствую неожиданную уверенность, несмотря на тревогу, беспокоившую меня в последние дни.