Книга Сладкое Рождество, страница 58 – Кэрри Лейтон, Эрин Дум, А. Дж. Фостер, и др.

Может, мне было бы проще рассказать правду, признаться в том, что я сделала на самом деле. Но я знаю, что это только ухудшило бы ситуацию. И, когда десять дней назад мне предложили срочную командировку на неделю в Сакраменто, я хотела отказаться, учитывая напряженную обстановку дома. Тем более перед поездкой в Корваллис.

Так что я никак не ожидала, что Томас попросит меня поехать, чтобы побыть одному и подумать о наших отношениях. Хоть сердце разрывалось от боли, чувство вины заставило меня сделать так, как он хотел. Всю неделю от него не было ни слуху ни духу, он не отвечал на мои звонки и сообщения.

Я сходила с ума. Он напридумывал себе всякого, и я боялась, что разлука скажется на нем отрицательно. Я испугалась, что он начнет искать утешения с другими женщинами или, чего доброго, в алкоголе. Но вчера, когда эта кошмарная командировка – худшая в моей жизни! – подошла к концу, экран телефона вдруг загорелся, и на нем высветилось его имя. Сообщение.

Я уставилась на дисплей. Сердце колотилось от страха при мысли о том, что там могло быть написано.

«Меня бесит, что у тебя есть от меня секреты, – написал он. – Я попросил тебя уехать, потому что меня это обидело и разозлило. Хотел наказать тебя, но в итоге наказал только себя. Твое отсутствие меня убивает, черт возьми».

Затем еще одно сообщение.

«Знаю, что я полный придурок, раз решил, что ты мне изменила. Но я не могу представить, почему еще ты могла так отдалиться от меня. Только то, что ты нашла кого-то лучше и не знаешь, как мне сказать».

Я читала эту последнюю фразу со слезами на глазах: для меня нет мужчины лучше него в этом мире.

«Но я люблю тебя и доверяю тебе, – написал он потом, ошеломив меня. – И готов притвориться, что ничего не происходит, если так будет лучше для тебя. Но я хочу, чтобы ты вернулась домой. В нашу постель. И в мои чертовы объятия».

И последнее сообщение: «Я еду за тобой».

После пяти месяцев, когда я едва могла дышать, я снова вдохнула полной грудью.

Так вчера вечером, когда он приехал за мной в Сакраменто, мы снова обрели гармонию без лишних слов. Мы занимались любовью прямо в машине, припарковавшись на обочине, а потом еще раз дома.

Не могу отрицать, что чувство вины все еще терзает меня в глубине души, но я знаю, что скрываю правду ради его же блага.

Погрузившись в свои мысли, я вздрагиваю, заметив, что Томас вернулся. Он садится рядом со мной на диван, и я вдруг понимаю, что Тиффани, Алекс и Лейла уже давно болтают о чем-то совсем другом. Они спорят, какой рождественский фильм посмотреть.

– «Один дома» – это классика! – восклицает Алекс.

– Ни за что не стану смотреть его раньше «Интуиции», – возражает Тиффани.

– Это почему?

– Если сам не знаешь, займись своим образованием, – отрезает Тифф, вызвав у меня легкий смешок.

Годы идут, а их перепалки все те же. Пока они продолжают перебранку, а Лейла с кем-то увлеченно переписывается, я поворачиваюсь к Томасу. Он обнимает меня за плечи, накручивая пряди моего хвоста на пальцы.

– Все в порядке? – шепчу я, глядя на него.

Томас кивает, но я замечаю грусть в его глазах. Я сжимаю его руку, переплетая наши пальцы.

– Моя мама очень старается, заметил? Даже купила тебе рождественский носок, – усмехаюсь я. – Надо было сфотографировать, как ты его вешал, а снимок поместить на билборд перед домом.