Книга Сладкое Рождество, страница 57 – Кэрри Лейтон, Эрин Дум, А. Дж. Фостер, и др.

– Рад снова вас видеть, ребята! – Кристофер приветствует моих друзей, они жмут друг другу руки и обмениваются поздравлениями с рождественскими праздниками.

Когда мы с Лейлой садимся поболтать с Тиффани и Алексом, мама и Лорен уходят на кухню, чтобы закончить готовить ужин. Томас выходит покурить на крыльце. Хотя он старается это скрыть, я знаю, как тяжело ему даются такие дни. И понимаю, что ему нужно время побыть одному. Поэтому оставляю его в покое и сдерживаю желание пойти за ним.

На кухне Кристофер присоединяется к нашим «шеф-поварам», щедро делясь советами Терезы о том, как идеально запечь индейку.

– А Питер не приедет? – спрашивает Алекс, похрустывая арахисом, оставленным на столике в качестве закуски.

– Нет, в этом году отец празднует Рождество с семьей Бетани. Мы поедем к ним в Монтану, чтобы вместе встретить Новый год, – объясняю я, убирая пушинки с юбки.

– Как там малыш Лайам?

– Все хорошо, растет не по дням, а по часам. Он невероятно умный. Представь, в семь лет он уже сам прочитал «Приключения Тома Сойера».

– У него хороший учитель, – подхватывает Лейла, дружески толкая меня плечом.

– А у вас как дела? – Тиффани намекает на наши с Томасом отношения.

– Лучше, – с облегчением говорю я, чувствуя, как Алекс и Лейла пристально меня разглядывают. – Намного лучше.

– Точно? – продолжает расспрашивать Тиффани. – Когда мы говорили два дня назад, у тебя была истерика.

Черт возьми, так и было. Я была сама не своя.

Не секрет, что я не умею врать, особенно Томасу – для него я всегда как открытая книга. Но когда я решила скрыть от него то, что сделала, я и представить не могла, как это будет тяжело. Чувство вины до сих пор разрывает меня на части. И все из-за того, что я решила… Боже мой, я даже думать об этом не хочу.

– Знаю, но вчера вечером он приехал за мной в Сакраменто, и мы все прояснили, – в моем голосе звучит уверенность.

– Значит, неделя разлуки пошла вам на пользу, – замечает Лейла.

Алекс, Тиффани и Лейла – единственные, кому я рассказала о тяжелом периоде непонимания между нами. Хотя они знают не все. Точнее, не знают, из-за чего все началось. И, честно говоря, Томас тоже.

Три года назад мы дали друг другу обещание: никаких секретов между нами.

Пять месяцев назад я это обещание нарушила.

Я сижу в зале ожидания, нервно тереблю кончики волос. Здесь все стерильно – только металлические стулья и серые унылые стены. Сотрудница, встретившая меня на ресепшене, подходит ближе, возвращает документы и говорит, что подошла моя очередь.

Я протягиваю ей телефон. Она аккуратно кладет его в прозрачный пластиковый пакет. Прежде чем отвести меня по коридору, она дружески улыбается мне. Она знает: меня сюда привела отнюдь не радостная причина. И переступая порог подготовленной для меня комнаты, я ловлю себя на мысли о Томасе. «Он никогда об этом не узнает», – в который раз обещаю я себе.

Томас быстро начал что-то подозревать: на каждый его вопрос: «Что-то не так? Хочешь о чем-то поговорить?» – я отвечала уклончиво. Гора работы и бесконечные командировки не помогали, только усиливали ревность Томаса сразу, как только мы оказывались порознь. Томас даже убедил себя, что я ему изменила – что это и есть причина моих тревог и молчания. И никакие мои попытки убедить его, что это не так, не помогали – Томас может быть очень упрям.