Книга Сладкое Рождество, страница 55 – Кэрри Лейтон, Эрин Дум, А. Дж. Фостер, и др.

Только она может на каблуках возиться с индейкой и все равно выглядеть безупречно.

– Да, похоже, ты в полном порядке, – с недоумением отмечаю я. Опираюсь спиной на кухонный шкаф и скрещиваю руки на груди. – Ты с ним говорила?

– С кем? – спрашивает она, не глядя на меня. Закончив фаршировать индейку, мама смазывает ее растопленным сливочным маслом.

– Как с кем? С Виктором!

Она нервно хихикает, ополаскивая руки под краном.

– С чего вдруг?

Я ошарашенно хлопаю глазами.

– Ну, потому что вы пять лет были вместе и месяц назад собирались пожениться. А потом…

– …свадьба сорвалась, – договаривает она за меня, вытирая руки полотенцем. – Не мы первые и точно не последние.

Мама вытаскивает из духовки яблочный пирог, ставит туда индейку и включает таймер.

– Конечно, просто для меня это… не знаю, неожиданно. Ты мне до сих пор толком не объяснила, что случилось и почему все отменилось.

– Я уже говорила тебе, милая… – Говоря, она начинает перебирать ложки и вилки, попавшиеся ей под руку на кухонном столе. – Мы с Виктором не понимаем друг друга, не сошлись характерами, у нас разные представления о жизни. А потом… смерть его матери стала для него настоящим ударом. Что бы я ни делала, ему все было не так.

Холодность, с которой она об этом говорит, меня ошеломляет.

– Ты не выглядишь расстроенной, вообще ни капельки.

– Конечно, я расстроена. – Она проверяет кастрюли на плите, затем выключает огонь.

– Тогда ты очень своеобразно это проявляешь.

Мама наконец-то смотрит на меня с мягкой и спокойной улыбкой. Кладет руку мне на плечо и добавляет:

– Это жизнь, милая. Люди постоянно сходятся и расходятся. Это не трагедия, просто так должно было случиться. – Она не дает мне возможности расспросить дальше. – Что мы все обо мне да обо мне? Расскажи, как ты? Выглядишь просто замечательно.

Она трогает мои волосы, оглядывая меня с головы до ног.

– Правда? А я чувствую себя развалиной, – признаюсь я, взяв очищенную морковку с разделочной доски и откусывая кусочек.

– Вымоталась в газете?

Я киваю.

– В последнее время работы выше крыши.

– Тебе не стоит так перетруждаться, – упрекает она.

Это меня не удивляет, она так говорит не в первый раз. Мама всегда была против моего плана стать журналисткой. По опыту жизни с Кристофером она прекрасно знала, сколько жертв и усилий требует эта работа.

– А что об этом думает Томас? – спрашивает она, задевая больную тему.

– То же, что и ты. Рад, что у меня получается, но считает, что я слишком много работаю, – отвечаю честно, не упоминая о напряжении, возникшем между нами в последнее время.

– Хоть в чем-то мы с ним согласны, можешь в это поверить? – поддразнивает она.

– Наверное, это рождественское волшебство, – шучу я.

Заглядываю в гостиную – Кристофер и Томас увлеченно разговаривают перед экраном. Решаю их не прерывать и поднимаюсь в свою комнату, чтобы разобрать чемодан и переодеться. Надеваю черные колготки, короткую темно-зеленую юбку в клетку и свитер в тон с высоким воротом, на котором красуется белый эльф из страз. Натягиваю кожаные сапоги. Смотрю в зеркало: черт, юбка сидит впритык на бедрах.

В этот момент Томас открывает дверь и входит в комнату.

– Тебе не кажется, что я поправилась? – выпаливаю я, продолжая разглядывать себя в зеркало.

– Что? – переспрашивает он, закрывая за собой дверь.