Книга Сладкое Рождество, страница 61 – Кэрри Лейтон, Эрин Дум, А. Дж. Фостер, и др.

– Чего ты хочешь? – Он первый начинает разговор, не отрывая взгляда от разделяющего нас стола. Охранник следит за нами краем глаза.

– Я здесь, чтобы поставить точку, – говорю я, касаясь кожаного браслета на запястье, первого подарка Томаса. – Я слишком долго ждала. А ты здесь, потому что ты этого заслуживаешь. Гнить в камере. В одиночестве.

Он фыркает.

– Но не это я хотела тебе сказать. Я хотела сказать: то, что ты со мной сделал, дало мне силы бороться. За себя и за всех девушек, женщин, которые прошли через то же, что и я. Твоя подлость, твоя жестокость не заразили меня. И тебе не удалось отнять у меня человека, которого я люблю. Я хочу оставить прошлое здесь, в этой комнате. Потому что ненависть – это твое бремя, а не мое, Логан.

Сердце ушло в пятки, и меня бьет дрожь.

– Ты виделась с ним? – тихо спрашивает Томас, лицо у него мрачное.

– Томас…

– Вот почему ты вела себя так странно все эти месяцы?

– Я… я… – Я пытаюсь сказать хоть что-нибудь, но мысли путаются. Я совсем забыла, что оставила этот бланк здесь.

– Зачем? – спрашивает он, но я не отвечаю. Слова и объяснения комом застревают в горле.

Он встает и подходит ближе:

– Зачем?

– Мне это было нужно. Я чувствовала, что пришло время, – наконец говорю я, с трудом дыша.

– И ты мне не рассказала?

Меня пугает колючее выражение его глаз. Я сглатываю слюну, но в горле по-прежнему сухо.

– Если бы я сначала поговорила с тобой, ты бы меня не пустил.

От его взгляда у меня мороз по коже.

– Значит, ты решила, что лучше действовать за моей спиной.

– Я не действовала за твоей спиной.

– А это, черт возьми, как тогда называется?! – кричит он, отчего я вздрагиваю, и размахивает бланком перед моим лицом.

– Пожалуйста, не кричи. Последнее, чего я хочу, – это объясняться перед всеми в этом доме.

– Мне плевать, услышат нас или нет! Ты мне солгала, ты поехала к нему, одна. Так же, как три года назад! Если бы с тобой что-то случилось, я бы даже не узнал, ты хоть понимаешь это?!

– Он в тюрьме строгого режима, что могло со мной случиться?

– Да что угодно! – Он снова повышает голос, и я замираю. Потом он закрывает глаза и глубоко вздыхает.

– Я не хотела тебе лгать или делать что-то за твоей спиной, – тихо говорю я, чувствуя себя виноватой. – Но не могла больше так жить. Я закрывала глаза – и он был там, открывала – и он все еще был там, Томас. Мне нужно было найти в себе силы встретиться с ним, и я чувствовала, что должна сделать это. Одна.

Он разочарованно качает головой:

– Знаешь, что обиднее всего, Несс? То, что после всех этих лет вместе ты так и не научилась мне доверять.

Не дав мне ответить, он проходит мимо меня и с шумом захлопывает дверь комнаты.

Я остаюсь одна и смотрю на бланк на полу. Слезы наворачиваются на глазах, и я понимаю, что совершила очередную ошибку.

Я поднимаю листок, сминаю его и выбрасываю, ругая себя за то, что не подумала об этом раньше. Кажется, какая-то часть меня хотела иметь доказательство, что я смогла победить свои страхи. И что эти страхи больше не доберутся до меня.

Хуже момента для ссоры и быть не могло. Я и без того чувствую себя разбитой, но придется притворяться, будто все в порядке, чтобы не испортить Рождество моим близким.

Я беру этот чертов альбом с фотографиями и иду в ванную, чтобы умыть лицо. Сделав пару глубоких вдохов, открываю дверь и спускаюсь вниз, чтобы закончить ужин.