Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 139 – Аньес Мартен-Люган

– Почему? – удивился он.

– Давай начнем с нуля, поменяем привычки, это должно нам помочь.

Он лишь наполовину поверил моим доводам, но покорно кивнул.

– Хорошо.

Я подошла к нему и поцеловала в щеку.

– До вечера. И спасибо, что ты сегодня здесь. Для меня это важно.

Я убежала.

Лино

– На протяжении десяти лет она дарила нам возможность путешествовать дорогами ее романов, рассказывающих об испытаниях, уготованных жизнью, о дружбе, любви, семье. У нее была собственная манера знакомить нас с психологией своих персонажей, которыми могли бы быть вы или я. Ей это удавалось наверняка благодаря ее первой профессии, потому что когда-то она работала клиническим психологом. А потом она на три года исчезла с горизонтов литературы. Быть может, в ближайшие минуты она объяснит нам причины своего отсутствия. Сегодня она возвращается к нам с поразительной книгой. Она заново вдохнула романтику в душу литературы. Возможно, чтобы стимулировать нас, вернуть к главному, напомнить, что рассказанное в романах способно по-новому высветить события нашей повседневности. Она дарит нам необычную историю с персонажами, влюбленными в совершенство, наделенными сложным характером и полными противоречий. “Любовь – это искусство”, подсказывает она нам. Какая смелая идея! Я с огромным удовольствием приглашаю ее к этому микрофону. Добрый день, Ребекка.

Долото соскользнуло и глубоко порезало мне руку. Я едва сдержался, чтобы от боли не стукнуть кулаком по верстаку.

– Здравствуйте… Очень рада быть с вами в это утро. Спасибо, что пригласили меня.

Несмотря на расстояние, несмотря на ее отсутствие, голос околдовал меня так же уверенно, как когда я в последний раз услышал его полгода назад, хотя сейчас она сидела в радиостудии в сотнях километров от меня. Я схватил первую попавшуюся тряпку и замотал окровавленную руку. А потом рухнул на ее табурет. Я так и не решился отнести его в дальний угол мастерской. Когда я работал, мой взгляд время от времени останавливался на нем. Она постоянно возникала в моих снах в своей шерстяной куртке, сосредоточенная, нежная, заинтересованная, приносящая успокоение.

Следующие двадцать минут я слушал Ребекку. Она была остроумной, тонкой, элегантной. Отбивала атаки и отвечала на критические реплики, маскирующиеся под комплименты. Она ни разу не произнесла имя, которым заменила мое, я услышал его из уст журналиста, а поскольку мне было на него плевать, оно тут же вылетело у меня из головы. Ребекка упорно называла его главным героем, и я тогда слышал, как она произносит про себя: “Лино”. Я улыбался, представляя себе, сколько усилий ей стоило заменить имена всех действующих лиц. Это был наш с ней секрет. Она была права, такой прием еще надежнее удерживал роман в пределах вымысла. Услышав, как журналист описывает происходящее в начале, – не станет же он пересказывать финал! – я расхохотался. Кто поверит, что такое могло произойти с реальными людьми? Даже меня могла бы ввести в заблуждение подобная история, заставив подумать, что все это малость притянуто за уши. Но Ребекка с такой страстью защищала своих персонажей, их переживания, недостатки, вспышки ярости, провалы, что все становилось вполне реальным и вызывало доверие.

– Несколько месяцев назад… один… один человек…