Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 174 – Аньес Мартен-Люган

Я подошел так близко, что мог коснуться ее, дотронуться.

– Ты не реальный, – прошептала она. – Наша история не реальна.

– Открой глаза, Ребекка.

Она открыла их, и они впились в мои глаза. Не говоря ни слова, я передал ей свою любовь и свое желание. Она улыбнулась. Такой улыбки я никогда не видел.

Теперь я бы мог и умереть.

Умереть от любви. От настоящей любви.

Она была моим днем.

Она была моей ночью.

Она была моей Венецией.

Когда я писала этот роман, мне казалось, что я никогда не смогу поставить финальную точку. Однако же я это сделала. Месяцами, неделями я сомневалась в том, что мне удастся его закончить. И вот сегодня “Простить, забыть, воскреснуть” завершен. Я собираюсь отпустить моих героев, и пусть они заживут собственной жизнью рядом с вами, дорогие читательницы и читатели. Но я не в состоянии сдержать захлестывающую меня волну ностальгии. Хотелось бы предчувствовать, как Ребекка, что мне еще есть о чем рассказать и что у меня найдутся персонажи, вместе с которыми я еще многое переживу. Но, как и она, я знаю, что пора выходить в реальность… Поэтому, подобно Лино, дозированно выдающему свои признания, чтобы хотя бы чуть дольше удержать Ребекку рядом, я позволю себе написать эти несколько последних слов.

Нельзя не обратиться к издательству Michel Lafonи к Эльзе, которые оказывают мне доверие и с которыми я так много всего разделяю. Пока я писала этот необычный роман, они всегда оставались в моем подсознании.

Было бы неправильно закончить “Простить, забыть, воскреснуть”, не упомянув моего редактора Маитэ Ферраччи. Маитэ, моя Бетти… Ребекка подарила мне возможность написать тебе о нашей особой связи… и о порывах эмоций… Это обязательно нужно было передать словами, отпечатанными на бумаге.

А еще я думаю об Элоизе, которая сопровождала меня и держала за руку во время всего безумного турне “Последнего приключения странника”[47]– без нее я не преодолела бы все эти нескончаемые километры. И, возможно, не будь той бессонной ночи в отеле между двумя автограф-сессиями, Ребекка не вышла бы из тени вместе со всей своей жизнью и писательскими терзаниями.

Он, конечно, никогда об этом не узнает, но я должна поблагодарить Джорджо, венецианского маскереро, у которого мне с моими мужчинами посчастливилось приобщиться (в очень малой степени) к его завораживающему искусству. Когда я выбирала цвета для своей маски, а мои сыновья и муж подбирали их для своих, я не догадывалась, что этот опыт так кардинально повлияет на сочинение романа. Я прожила эти минуты свободной, избавленной от всех писательских, творческих размышлений. И именно это сделало воспоминание драгоценным и позволило мне поделиться им в книжке.

Мне осталось еще выразить свою любовь к Гийому, Симону-Адероу и Реми-Тарику. Без милого безрассудства нашей жизни, без нашей повседневности в Провансе, Ирландии, Греции, без наших моментов спокойствия и бурь, без венецианских мгновений, без ночей на площади Сан-Марко, которая была нашей и только нашей, я бы не написала этот роман или заблудилась бы, как Ребекка.

Элена и Джорджо… Ваша история… Я представляю себе, как вы растворяетесь в тумане карнавальной ночи… и меня охватывает желание последовать за вами в ваш мир… Не будь вы такими, я не встретила бы сына масок и мне бы его мучительно не хватало.