Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 170 – Аньес Мартен-Люган

Утром Ребекка просыпается в гостиничном номере, встает, не одевается и обнаженная подходит к окну. Видит при свете дня Большой канал, о котором Лино ей столько рассказывал. Ее окна выходят на впечатляющий дворец Ка-д'Оро. Она всем телом впитывает панораму Венеции и представляет себе, что Лино видит ее. Почти дотрагивается до нее. Ее тело, ее кожа отчаянно скучают по его ласкам и поцелуям. Поэтому она торопится. Еще раньше она нашла адрес того места, где он хочет возродиться. Но стоит ей углубиться в узкие улочки, и она забывает о плане, который ей дал портье в отеле, объяснив, как добраться до мастерской. Грация, магия, феерия захватывают ее, похищают, втягивают в свое волшебство. Хотя она заблудилась, все равно в глубине души у нее прочно удерживается убеждение, что она твердо знает, где находится. Лино научил ее Венеции. Занимаясь с ней любовью, он не просто вошел в нее, он поселил Светлейшую в ее теле и сердце. Она чувствует себя здесь как дома.

Ребекка ничего не ищет, потому что потеряла себя на этих улицах, и все же выходит на маленькую площадь с колодцем. Церковь Сан-Джулиано. Ее сердце начинает биться быстрее – она добралась до нужного места. Ребекка прячется в нише здания, и ее взгляд останавливается на мастерской. Она понимает. Понимает, что Лино сложил пазл своей истории, он знает, кто он такой, принял себя и теперь гордо предъявляет окружающему миру свое наследие и носит свое имя. На витрине он объединил фамилии отца и матери. Собрал воедино части своей идентичности. Неожиданно она замечает его силуэт, нервно перемещающийся за стеклом. Она не была готова к такому. Стекло витрины делает это видение еще более фантастическим. Желание прошивает ее, но она неспособна на малейшее движение. Она любуется им. Плачет слезами радости и любви. Тело дрожит, и ей хочется громко прокричать о своем желании.

Вдруг свет гаснет. Ребекка забивается в нишу еще глубже. Лино выходит из мастерской, опускает штору и спокойно и безмятежно уходит в неизвестном направлении. Ребекка идет за ним. Потом замедляет шаг и позволяет ему исчезнуть из виду. Как она заговорит с ним, как расскажет о своих последних месяцах, прожитых без него? О своих вопросах. Страхах. Битвах. Об абсолютной, полной, опустошающей любви к нему.

И тут она начинает смеяться. Смеется и плачет одновременно. Она знает, что ей остается сделать. Она должна писать. Снова писать. Разве она не знала, когда ставила последнюю точку в тексте “Любовь – это искусство”, что никогда не позволит Лино вот так умереть на берегу канала? Лино останется жить. Его приняли за мертвого, подумали, что смогли убить. Но преступник ошибся. Лино вернулся к жизни и стал еще сильнее. Стал, конечно, более потрепанным. Но и более уверенным в себе. Более мощным.

Приходит очередь Ребекки бежать по венецианским улицам. Она бежит, пока не начинает задыхаться. Она призвана. Ее гложет нетерпение.

В последующие дни она почти все время остается в гостиничном номере, пишет, уничтожает черновики, удаляет фразы и абзацы, ищет слова, которые расскажут о ее страдании и отчаянии от того, что она далеко от него. Ее слова должны передать ее состояние, ее любовь и горячее желание заново создать мир, который будет принадлежать только им двоим и в котором они будут жить в Светлейшей. Однако теперь, когда она знает, что он совсем рядом, ей необходимо взглянуть на него хоть одним глазком, и с этой потребностью ей не совладать. Увидеть его – это почти дотронуться до него. Поэтому каждый день она делает перерыв, покидает отель, идет по знакомым ей теперь улицам и прячется напротив мастерской. Она могла бы оставаться там часами и любоваться им.