Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 81 – Аньес Мартен-Люган

Он с силой стискивает ее, она всхлипывает.

– Давай будем друзьями, Лино, – сопротивляется она.

Он впивается взглядом в ее глаза. Этот взгляд мрачен, как никогда.

– Пусть так и будет, – говорит он. – Я принимаю судьбу, к которой ты меня приговорила, я ее заслужил, но я тебя…

Он осторожно целует ее в щеку, берет за руку и отводит к Альбану.

– Вот твоя жена! Я выполнил свои обязанности свидетеля и члена семьи! А теперь буду развлекаться.

Как только он отходит от них, к нему приближается одна из лучших подруг Констанс. Она весь день вертелась вокруг него. Он не сомневается, что она готова переспать с ним. Чтобы обмануть окружающих, он отвечал на все ее заигрывания. Он мог бы взять ее, как солдат на побывке, и разрядить разъедающие его напряжение и желание. Но он и так не слишком уважает себя и ему не хочется вызвать к себе еще большее отвращение. Он проходит мимо этой женщины, даже не взглянув на нее.

Схватив по пути бутылку, Лино уходит с праздника… Ни с кем не прощаясь, садится в машину. Он возвращается к матери.

Лино

Ребекка предупредила меня, что я не увижу ее в течение дня, но я все равно ее ждал. Это не мешало моей работе, я вкалывал с ожесточением и невероятно эффективно. К началу вечера на меня навалилась усталость, все тело ломило, но я был доволен сделанным. Ребекка не догадывалась, что помогла мне превзойти самого себя. Выйдя из мастерской, я прошел по двору, запретив себе смотреть на конюшню. По глупости я решил, что сразу свалюсь на диван и выкину все из головы.

Я скучал по ней, по ее взгляду, присутствию, смеху, звуку ее голоса и молчанию, и это сводило меня с ума. Я прикладывал сумасшедшие усилия, чтобы побороть тягу к ней, но терпел сокрушительное поражение. Когда накануне она выкрутилась из ситуации с Жереми, Ребекка показалась мне забавной и трогательной. К тому же ее поцелуй, пусть он просто поддерживал миф о давней приятельнице, а я не был достаточно глуп, чтобы подумать, будто она поцеловала меня, поддавшись порыву, все равно подействовал на меня, взволновал. Чего со мной не случалось с момента разрыва с Констанс. Я почувствовал, что умираю от желания стиснуть ее в объятиях, мне хочется, чтобы она рассказала о себе, о своих детях, о мужчине, за которого вышла замуж. Существует ли он еще в ее жизни? Если да, между ними должно быть полное доверие, чтобы он мог отпустить ее к незнакомцу, который раскрывает перед ней свою жизнь. Я был недостаточно самонадеянным, чтобы счесть, будто представляю опасность, я больше не тот, что когда-то, однако… на месте этого человека я бы не допустил ни малейшего риска потерять ее. Неважно, что бы обо мне подумали, но я бы никогда не оставил на такое долгое время любимую женщину, мать моих детей наедине с другим мужчиной. Хотя бы из соображений безопасности! Я мог оказаться опасным маньяком и представлять собой угрозу для нее.

Мне нужно было узнать Ребекку, понять ее жизнь. Я не отрицал потребность выложить всю свою историю до последней крошки, чтобы попытаться излечиться, но ее пребывание у меня не могло этим ограничиться, даже если ее единственной целью было написание романа.

Я видел ее в окно все еще склонившейся над ноутбуком. Надо бы предложить ей сделать перерыв, нельзя работать с таким остервенением, тем более над рассказом о моих неудачах. Я бросился на кухню, распахнул шкафы и холодильник – у меня нашлось все, чтобы приготовить сносный ужин. Я уже собрался открыть дверь, но остановил себя на полпути. Если она вдруг откажется, я буду выглядеть придурком. Я отошел от входа. Как будто я недостаточно настрадался. Я прекрасно знал, что будет вертеться у меня в голове, если она согласится поужинать со мной: я начну воображать разные вещи, невозможные и неосуществимые. С другой стороны, если посмотреть на то, как я не решаюсь пересечь двор – мой собственный,между прочим, я как будто забыл, что нахожусь у себя дома, – чтобы предложить Ребекке ужин без церемоний, нетрудно понять, почему я так испоганил свою жизнь. Конечно, Констанс заточила меня внутри нашей истории, но и боязнь новых страданий возвела непробиваемые стены, отгородившие меня от окружающего мира. Вечером нашего знакомства я не испугался обратиться к ней в парижском ресторанчике, рискуя нарваться на резкий отказ. Но все было проще, потому что я тогда ее не знал. Если бы тем вечером она меня оттолкнула, это бы просто сделало ситуацию не допускающей двойного толкования.