Книга Парижский роман, страница 90 – Рут Райшл

Труагро был доволен.

– А все потому, что его выловили сегодня утром в Алье, нашей местной речке. А еще потому, что мы сохраняем цвет, нарезая рыбу очень тонкими ломтиками, а обжариваем ее всего несколько секунд.

– Значит, он почти сырой? – Стеллу это немного смутило.

– В Японии рыбу вообще едят сырой.

Она откусила еще один кусок – травяной соус слегка горчил.

– Вкус и аромат такие зеленые, что мне кажется, я ем цвет.

– Щавель.

Он сделал знак официанту, и тот убрал тарелки. Шеф сразу поставил перед каждым по небольшой птичке, окруженной нарезанными фруктами.

– Sarcelle aux abricots,– объявил он.

– Sarcelle?– Стелла не знала этого слова.

– Это небольшая утка, – сказал Жюль. – Не могу вспомнить слово на английском.

– Чирок, – пришел на помощь Труагро.

Стелла прикрыла глаза и мысленно попыталась описать свои ощущения.

– Вкус невероятный…

Стелла представила, что погружается в стоящее перед ней блюдо, как если бы это была картина. Она вообразила себя птицей, представила залитое солнцем золотое поле, ощутила проносящийся мимо ветерок, услышала хлопанье собственных крыльев. Радостно описав в воздухе большую дугу, она краем глаза заметила деревце, покрытое желтыми румяными плодами, и почувствовала их аромат.

– Я хотел, – шеф наблюдал за ней, – дать вам почувствовать самую суть этой птицы. Чтобы вы узнали, что ела эта уточка, пока летала.

– Это восхитительно. – Стелла разрумянилась.

Жюль смотрел на нее так же, как в тот день в Везле, когда они лакомились омлетом. Он будто видел мир ее глазами. Будто наслаждался ее переживаниями.

– Попробуйте это.

Труагро поставил перед ней тарелку с унылого вида салатом, и она удивленно взглянула на него. Шеф подбородком указал на вилку. Это и правда был салат, но непохожий ни на один из тех, что Стелла пробовала раньше.

– Это просто звездный час салата, – улыбнулась она, отметив минеральный привкус, а чуть позже – необыкновенно насыщенный вкус.

– Этот салат вырастил один наш фермер и предложил нам его потушить. Мы его послушали – и открыли совершенно новый продукт. – Шеф печально смотрел на плотное месиво из листьев. – Но я не могу сделать их красивыми. Как вы думаете, мы можем в таком виде подать это гостям?

– Вы только что это сделали! – Стелла положила в рот еще немного салата. – Тот, кто не сможет оценить этот вкус, просто не заслуживает, чтобы его здесь кормили.

Следующим появился кружок эпуасса – мягкий сыр буквально истекал соком, расточая упоительный аромат. Как и все остальные блюда, он лежал точно посередине очень большой тарелки.

Стелла на мгновение задумалась, а потом выпалила:

– Это же сцена!

– Что? – озадаченно переспросил Жюль.

– Я про тарелки, – пояснила девушка. – Они огромные, и это заставляет отнестись к еде со всей серьезностью. Понимаете, это… – Она щелкнула пальцами, пытаясь подыскать правильные слова. И, наконец, нашла их: – Это не кусок сыра. Это почти театральное представление.

Она подняла бокал, надеясь, что к утру не забудет все это.

Проснувшись, Стелла долго нежилась в тишине, от которой успела отвыкнуть в утреннем шуме и суете книжного магазина. Она зарылась в постель, наслаждаясь мягкими, как облачка, подушками и тонким ароматом лаванды, который источали отглаженные простыни. В окна лилось солнце, а она лежала, смакуя ощущение покоя. Решившись стать перекати-полем, она почти забыла, какую радость дарит уединение.