Книга Одержимость, страница 136 – Х. С. Долорес

– Пойдем спать, милая, – мурлычет он.

Он разворачивается, а желудок у меня болезненно сжимается.

Здесь всего одна кровать.

Конечно, я заметила ее, как только мы вошли в номер, но между восторгом от вида из окна и спорами о моем будущем мозг так и не осознал, что это значит: сегодня мы будем спать в одной кровати.

Впрочем, это большаякровать.

На ее фоне кажутся жалкими и узкая кровать в общежитии, и продавленный матрас в трейлере.

Как минимум размер кинг-сайз с искусной резьбой ручной работы на изголовье, и даже с виду понятно, что постельное белье мягкое, как облака.

Но кровать все равно одна на двоих.

Адриан укладывает меня на темные шелковые простыни, а сам идет в душ, и у меня не выходит из головы одна-единственная мысль: «Мы займемся сегодня сексом?»

Сердце отчаянно колотится.

Ну а чем еще могут заниматься молодые люди в гостиничных номерах?

Видит бог, каждый год после выпускного бала в округе Мобил случаются одна-две, а то и три внезапных беременности.

И, несмотря на чудовищный комплекс превосходства, который присущ большинству учеников Лайонсвуда, они всего лишь променяли мотели с почасовой оплатой на загородные дома, люксовые номера в отелях и – в крайнем случае – семейные яхты.

Да, секс – это именно то, что случается, когда девушку и юношу с бурлящими в крови гормонами оставляют без присмотра в гостиничном номере.

Но Адриан неиз тех, кто поддается влиянию гормонов.

Он не пускает слюни, когда Милли Роджерс сверкает трусами, слишком рьяно болея за команду по лакроссу. Он не оценивает успешность прошедших выходных по количеству баз, которые прошел с девушкой. Он не заманивает девушек из Сидарсвилля под предлогом «как-нибудьпоказать семейную яхту».

Как ни странно, физическая близость – единственное, чего не требовал от меня Адриан. Конечно, где-то он мог приобнять меня за талию или накинуться с поцелуями, но ровно настолько, чтобы заставить меня захотеть продолжения, но еще задаться вопросом, хочет ли онэтого.

А еще была ночь после бала.

Щеки пылают, и я прислушиваюсь, льется ли еще вода в душе, а потом мысленно возвращаюсь к тому вечеру, когда он прижал меня к раковине в уборной декана, завладел моими губами, а затем слизал с пальцев следы моего возбуждения.

Внизу живота закручивается обжигающая спираль.

Тогда это напугало меня, но сейчас…

Я откидываюсь спиной на кровать, представляя, каково это – когда он прижимает. Шелковые простыни, безусловно, мягче, чем холодный мрамор раковины. Здесь более чем достаточно места, чтобы раздвинуть ноги так широко, как только возможно, и руки тоже.

Могу поспорить, он бы их прижал к кровати.

А может, просто связал бы.

И ноги тоже.

Мне некуда было бы деться, я была бы полностью в его…

Шум воды затихает.

Поспешно сажусь, надеясь, что ничем не выдам свои маленькие фантазии.

А может, ему просто все это не интересно и он пресытился всем этим еще до того, как мы познакомились.

Эта мысль мгновенно меня отрезвляет.

Разве не пытался он в тот вечер что-то доказать? Он разозлился. Хотел, чтобы я уяснила, что принадлежу ему, и теперь, когда доказал…

Мои размышления прерывает стук открывшейся двери ванной комнаты. На пороге появляется Адриан – с голым торсом и полотенцем, обернутым вокруг бедер.

– Вода еле бежит, невозможно промыть такие волосы, как у меня. – Первое, что он произносит. – Придется пожаловаться.