Книга Одержимость, страница 85 – Х. С. Долорес

Ничего не могу с собой поделать, из меня вырывается смешок. Хватка Адриана ослабевает, и я начинаю истерически хохотать.

– Прости. – Смех переходит во всхлипы. – Это просто… – На глазах наворачиваются слезы. – Нам это положение знакомо, не так ли?

Микки он тоже душил перед тем, как сбросить вниз? Или это только моя привилегия?

Адриан хмурится, а потом морщины на его лбу разглаживаются.

– А, ясно. У тебя нервный смех. Защитная реакция твоего организма, чтобы не впасть в панику.

Мой смех обрывается так же внезапно, как начался.

Страх возвращается – вдвое сильнее, чем прежде. Он сочится из моих пор.

Я умру.

Я не переживу эту ночь.

Я заставляю себя посмотреть ему в глаза.

– Адриан, ты меня убьешь?

Между нами бесконечно тянутся секунды, такие же тяжелые, как его рука на горле. Он не произносит ни слова, даже чувствуя, как дрожит в его хватке мое тело.

А затем перемещает руку.

Не убираетсовсем, а скользит вверх. Большим пальцем касается моего рта.

От страха горло сжимается.

– Знаешь, я начал наслаждаться твоим обществом, – обжигающим шепотом произносит Адриан. Во взгляде темных глаз полыхает огонь. – Ты была… как ты там выразилась? Другом по обязанности?

Я замираю, всем своим естеством сосредоточившись на том, как его палец скользит по нижней губе, слегка оттягивая ее вниз.

– Мы можем остаться друзьями, – шепчу я. – Ничего не должно измениться.

Он зло прищуривается.

– Ты прочла мой дневник. Это все меняет.

Паника сжимает горло.

– Я не Микки! Я никогдане стану использовать это против тебя! Тебе не надо меня убивать! Я буду молчать!

– Мне и Микки не было необходимости убивать. Я бы мог от него откупиться. Или позвонить адвокатам семьи запугать его, заставив подписать соглашение о неразглашении. Но, как сегодня вечером ты уже успела узнать, я монстр. Во многом благодаря моим родителям. А знаешь, какой самый главный урок они мне преподали? Когда находишь в саду сорняк – вырви его с корнем.

– Адриан.– Его имя срывается с моих губ как нежная мольба. – Ты не заслужил того, что они с тобой сотворили. Ни один родитель не имеет права…

Он снова опускает руку мне на горло и предупреждающе сжимает. Я хватаю ртом воздух.

– Ты что, правда считаешь, что мне нужна жалость от нищенки, которая выросла в какой-то клоаке? – Он злобно оскаливается. – Засунь свою жалость знаешь куда?

Меня его слова не трогают. От своих одноклассников я и похуже слыхала, но, чтобы выдержать его свирепый взгляд, мне приходится собрать остатки храбрости.

– Это не жалость, – хрипло выдыхаю я. – Это правда, ты не заслуживаешь такого. И ты должен об этом знать.

Я не могу прочитать выражение его глаз, не могу понять, что означают дернувшиеся желваки.

– Такова моя плата, – произносит он ровно. – За то, что родился Эллисом. Ничего не пускается на самотек.

Пороки выкорчевывают в зародыше. Лепят из детей свой образ и подобие задолго до того, как у них появляется возможность сформироваться самим. Можно сказать, я счастливчик. Я быстро схватывал науку. Мне не нужно было дважды повторять. И родителям никогда не приходилось принимать мер строже, чем подвал.

– Как долго они держали тебя там? – Зря я это спрашиваю, ведь одно неверное слово – и он раздавит мне гортань, но любопытство уже довело меня сегодня…